— Мне ничего не известно, — отрицательно вертит головой собеседник.

— Значит, у меня есть реальный шанс быть арестованной прямо на пропускном пункте в аэропортуИнчхон . Никто ничего не знает, однако все дружно бросаются обвинениями в мой адрес. Прошу прощения, господинПак ЧонВон , но в сложившейся обстановке считаю невозможным своё посещениеХангук . В данный момент я занята реализацией грандиозного проекта, который, уверена, произведёт неизгладимое впечатление не только на Японию, но и на весь мир. У меня просто нет времени для потакания сеульской прокуратуре в её глупостях. Чтобы не показаться невежливой в нашем разговоре, из уважения к вам и вашей должности, господин посол, рекомендую просто забыть о моём существовании. Так, как я просила это сделать в своём сообщении. Через несколько месяцев я сменю гражданство, и все ваши усилия, потраченные на меня, окажутся бессмысленными…

— А теперь прошу меня извинить, но невежливо занимать столько времени моего спутника, заставляя его слушать скучные разговоры.

—Аньёнхи кесэйо , господин посол, — прощаюсь я, вежливо наклоняя голову, — Мне было удивительно встретиться с вами, но уверена, наша встреча окажется единственной.

Пауза… Глава посольства Страны утренней свежести смотрит на меня, затем переводит взгляд на бесстрастного Акиро и долго не отводит глаз… Затем кореец, проявляя дипломатическую выдержку, вежливо расшаркивается в ответ, не нарушая принятых норм.

— Должен вас предупредить, госпожа Пак ЮнМи, что ваше решение может иметь для вас негативные последствия, — напоследок предупреждает он.

— Пойдёмте,Акиро–сан , — не став отвечать, говорю я и демонстративно подхватываю японца под руку. — Вы хотели показать мне своего императора.

Акиро издаёт чуть слышный звук, но не меняясь в лице, кивает послу и уводит меня в сторону.

— ЮнМи–сан, что это было? — спрашивает он, видимо решив, что мы удалились на достаточное расстояние, и можно говорить, не будучи услышанным.

— Один из моих безумных соотечественников.

— Я о твоей фразе про императора.

— Оу, прошу прощения, если позволила лишнего. Хотела напоследок поддеть господина посла. Как думаешь, он услышал?

— Судя по выражению его лица, да, — насмешливо хмыкаетАкиро .

— Замечательно, — констатирую я и, наклонив свою голову к его голове, добавляю: — А его Императорское величество действительно мог бы немного и поторопиться. Пока не закончится официальная часть, наливать же не начнут?

—Акиро , я хочу шампанского, — поясняю собеседнику, свои слова.

(несколько позже)

Стою в первом ряду приглашённых, рассматриваю императорскую семью. Наконец–то начался этот долгожданный приём! Стартовал он с объявления по громкой связи, в котором попросили занять места. Присутствующие под руководством организаторов построились в несколько рядов и стали ждать уже в них. Наконец, заиграл гимн и на вершине пригорка, идя друг за дружкой, появилась первая пара страны и их родственники, встреченные глубоким поклоном подданных. Я тоже склонился перед «символом нации, олицетворяющим дух и традиции Японии», сильно пожилым мужчиной с седой головой. Чёрный фрак на нём издали, выглядит несколько странно. Императорская чета проходит несколько дальше по флангу и встаёт отдельно от своих дочерей. Кстати, японские принцессы вышли на публику не в кимоно, а в европейских нарядах разных цветов, укомплектованными шляпками соответствующего оттенка. Что неожиданно, если вспомнить, сколькоАкиротрындел о «традиционной национальной одежде». Значит, возможен и не «классический вариант»? Или это вольность допустима только для принцесс? Приглашённые японки практически все последовали традиции.