Инквизиторы шагнули назад, сливаясь с тьмой. Их плащи растворились первыми, затем маски, словно их стёр ластик из ниоткуда. Последней исчезла девушка, бросив на прощание:
— Забеги к Краеву на досуге — он введет тебя в курс дела.
Плюм фыркнул, превратившись обратно в ворона, и уселся на плечо. Его перья дрожали. Я стоял, сжимая кулаки.
— Вот и забавно стало, — пробормотал я, шагая к огням гостиницы. — Кто-то ошибочно заподозрил во мне ведьму.
Глава 18
Я вернулся в номер, скинул пиджак на кресло и рухнул на кровать. Без Алисы она внезапно стала казаться в два раза больше, а чувство одиночества стало острее. Даже Плюм, выглядывая из вазы в виде головы льва, будто подозрительно на меня посмотрел, как бы намекая: «Ну вот, теперь сам с собой и разговаривай».
Я закрыл глаза. Чувство было странное: я недавно выжил в мясорубке, уничтожил один знатный род, оправдался в суде, обзавёлся верным юристом и самолётом, и всё же… внутри было как-то тревожно. Как перед бурей, когда даже воздух замирает, и ты слышишь собственное дыхание, как раскаты грома вдалеке.
Где-то в груди жила смутная уверенность: впереди что-то надвигается. Большое, громкое. И мне придётся не просто выживать, а снова показать всем, что значит быть Артефактором. Да, именно с большой буквы. Но сначала… коньяк. Или хотя бы кофе.
Я поднялся, щёлкнул пальцами и Плюм лениво выскользнул из вазы, приняв форму миниатюрного пуделя с крыльями. Он зевнул, смахнул лапкой несуществующую пыль и уселся на край стола.
— Ну что, друг, — протянул я, потягиваясь. — Устроим вечер холостяков?
Плюм хлопнул ушами, издал что-то между «фырк» и «пищ», и потянулся к мини-бару. Вот и отлично. За таким делом я даже не заметил, как вырубился.
А наутро я проснулся от жуткого звона в голове и, что хуже всего, ещё более жуткого звона телефона. С трудом нащупав гаджет на прикроватной тумбе, я поднёс его к уху, даже не взглянув на экран.
— Если это реклама, я натравлю на вас демонов, — пробормотал я сипло.
— Барон!!! — раздался в трубке панический голос Георгия, моего нервного, но преданного дворецкого.
— Григорий… — я зажмурился, пытаясь не вывалиться с кровати. — Скажи мне, что ты просто потерял кота. Или чайник. Или голову. Всё, кроме чрезвычайного…
— Это чрезвычайное, барон! — перебил он с паникой в голосе. — Диверсия! Всё пошло под откос!
Я резко сел и сразу пожалел об этом. Мигрень врезалась в череп, будто кто-то пытался выбить заклинание из моей головы молотком. Где-то на полу неподвижной кучкой валялся Плюм. Он даже не шевелился, только уши едва заметно дёргались во сне. Похоже, мы оба вчера отлично отметили «холостяцкий вечер».