— Шеф… — начал Петр Медведев неуверенно и сделал шаг внутрь, — Есть новости. Про завод…
Караваев молча уставился на него. В его глазах не было ни удивления, ни нетерпения — только глухая, тяжёлая тень раздражения. Он даже не встал, только чуть подался вперёд, как хищник, чующий запах крови.
— Он пришёл. Морозов. Вальяжный, как у себя дома. Завод — всё, встал. Погрузку остановил, людей выгнал. Маги, что должны были содействовать местному директору не выходят на связь. Даже бумаги какие-то показал, типа он теперь владелец. Люди не стали связываться…
Караваев медленно встал. Медленно — как набирает силу ураган. Глаза его зажглись стальным огнём, в котором не было ни капли человеческого.
— Но мы успели много вывести! — поспешил вставить Петр, чуть пятясь. — Я сам контролировал. Станки, оборудование, слитки, даже пресс с рунами. Мы почти весь нижний склад вычистили!
Глухой, хлёсткий звук. Медведь даже не понял сразу, откуда удар. Только спустя миг, когда боль рванула по плечу и челюсть обожгло адским огнём, осознал: Караваев всё-таки сорвался.
— Ты приносишь мне одни убытки…
Но мужчина уже не слышал — он полз к двери, оставляя за собой следы крови. Щека распухала прямо на глазах, и рука висела, как чужая.
Караваев стоял посреди разгромленного кабинета, тяжело дыша, будто сдерживая что-то, что рвалось наружу. Все планы рухнули. Сначала фонтан, теперь завод. Морозов не только мешал — он уже знал, кто стоял за саботажем.
— А значит, скоро придёт… за мной…
Он подошёл к столу, сорвал трубку с ретротелефона и набрал номер начальника охраны.
— Кольцов, слушай внимательно, — прохрипел он в трубку. — Полная мобилизация. Всех. Закрыть офисы, склад, виллу. Расставить посты на подъездах, на крышах, в подземке. Весь персонал — по тревоге.
— Проблемы, Виктор Сергеевич? — послышался голос на другом конце провода.
— Нет. Пока ещё нет, — зло процедил Караваев. — Но будут.
Он бросил трубку, подошёл к окну и всмотрелся в огни вечернего Севастополя. В его глазах плескалось что-то жгучее и смертельно решительное. Заварушка будет знатная. Если Морозов хочет войны — он её получит.
Глава 23
Краев стоял у массивного дубового стола, заваленного пергаментами и картами с красными пометками. Его фигура, затянутая в мундир из грубой ткани цвета воронова крыла, казалась вырезанной из ночи. На плечах — эполеты с серебряными нитями, на груди — медали и прочие знаки отличия. Он явно решил сегодня быть при параде.
Его лицо… Оно сейчас сияло пониманием, что происходит нечто важное. Глаза — два обсидиановых клинка — вонзились в меня, но в уголках его губ дрожала тень улыбки.