— Сейчас… ты…

Он не успел договорить. Я взорвал полусферу и вынырнул из дыма, меч прочертил дугу в воздухе. Лезвие, на мгновение вспыхнув истинной силой, перерубило клинок Чернова и вонзилось в ему грудь. Огонь в его глазах погас.

— Ранги… не заменят ярости, — прошептал я, вытирая кровь с лица. — А ярость — не заменит ума.

Я коснулся плеча поверженного противника и активировал руну распада.

Пелена под защитным куполом мгновенно растаяла. Толпа замерла, осознавая: Морозов победил хитрым расчётом. Но лишь Лиза заметила, как глифы на моем мече мигнули фиолетовым — цветом, который не числился ни в одной школе магии…

Тишина повисла густым маревом, будто сама смерть задержала дыхание. Прах Чернова оседал на мрамор, смешиваясь с искрами угасающей магии. Лица гостей, ещё минуту назад искажённые жаждой зрелищ, теперь отражали смятение. Даже воздух в магическом барьере дрожал, насыщенный запахом озона и пепла.

Лиза первой нарушила молчание. Её шаги прозвучали чётко, будто она шла не по обугленным плитам, а по тонкому льду над пропастью. Платье-тьма колыхалось, серебристые молнии в ткани вспыхивали в такт её учащённому пульсу. Остановившись в шаге от меня, она подняла глаза — те самые, «цвета моря перед штормом», — и в них заплясали золотистые искры, словно буря наконец обрушилась на берег.

— Вы… убили наследника Черновых, — её голос дрогнул, но не от ужаса, а от чего-то глубже. От осознания, что правила какой-то сложной игры только что переписали.

Я провёл пальцем по лезвию клинка, счищая пепел.

— Он сам напросился, как и все, кто путает гордыню с силой.

Плюм, свернувшийся у моих ног в виде дымчатого комка, издал мурлыкающий звук. Его золотые зрачки сузились, следя за прахом Чернова.

Князь Ефремов приблизился, его мундир с серебряными молниями отсвечивал кровавым отблеском заката. Рука, опустившаяся на моё плечо, весила как доспехи целого легиона.

— Сегодня вы доказали, что Морозовы — не эхо прошлого, — произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто, заставившее гостей затаить дыхание. — Но помните: убить змею — не значит уничтожить гнездо.

Его пальцы слегка сжали ткань моего фрака, оставив складки, которые тут же разгладились, будто испугавшись наказания. Я кивнул, чувствуя, как холодок предвкушения пробежал по спине. Он что-то знает. Но молчит. Почему?

Гости, словно опомнившись, взорвались аплодисментами. Их хлопки напоминали треск костей под сапогами — громкие, но пустые. Дамы в изысканных платьях шептались за веерами, а маги низших рангов кланялись, едва заметно, словно боясь привлечь внимание.