— Пщы? — так же тихо спросил Пётр Христианович у Зубера, чуть мотнув головой в сторону парадных дядек. Даже в жару июльскую вырядившихся в бурки белого цвета.

— Ворки и пщы. Самые знатные и богатые, — подтвердил кабардинец.

Брехт потрусил к ним. Ну, разные у них лошади, он хоть и купил в Москве на рынке что-то близкое к орловскому рысаку, но до этих аргамаков его жеребцу далеко. Особенно красивы рыжие и вороные. Лошади кстати не сильно высокие в холке чуть больше полутора метров. Скрещивать даже вон того довольно высокого вороного жеребца, на котором сидит пожилой черкес с бородой раскидистой, с его шайрами или даже фризами не стоит. Если выводить огромных лошадей для артиллерии, то кровь этих хоть и красивых, но невысоких лошадок всё загубит. Вроде Будёновская порода лошадей выведена на основе вот этих аргамаков. Пусть Будённый и выводит.

— Зубер, скажи, что генерал и граф Витгенштейн, прибывший сюда по повелению императора, приветствует этих отважных воинов, что собрались здесь. — Брехт поднял руку, призывая к тишине. Не вышло. Дисциплины горцы не обучены, гул, как стоял, так и продолжал стоять. Пришлось, самому сначала гаркнуть, — Орлы! — примолкли и Зубер перевёл приветствие.

Народ сдержанно загудел.

— Император Александр, новый Государь России послал меня к вам, потому что хочет иметь у себя охрану из лучших воинов. А лучшие воины это вы. Но ему нужно всего двадцать воинов черкесов или кабардинцев. Как же узнать, кто из вас самые лучшие воины? Ещё я хочу десять, тоже самых лучших воинов, позвать в свой полк, что расквартирован в Москве. Будете красоваться вот в такой — синей форме. И будете получать сто рублей серебром ежемесячно. Служить будете два года, потом кто захочет, поедет домой, а я приеду сюда и проведу следующее испытание. В чём же оно будет заключаться? — Брехт подождал, пока Зубер переведёт, рассматривая горцев, ну вроде пока никто не плевался и за кинжалы на поясе не хватался.

— И в чем же будут эти испытания? — из группы пщей и ворков выехал один довольно молодой воин, наверное, достаточно знатен, раз ему доверили говорить и не убили тут же за дерзость, как вылез поперёд аксакалов. Говорил черкес на сносном русском.

— Будет два испытания. Первое — меткая стрельба. Все стреляем, и я с вами, из своего ружья с расстояния в триста шагов, кто не попадает, отходит в сторону. А попавшие стреляют по тем же мишеням уже с четырёх сотен шагов. Не попавшие опять отходят. Те, кто останутся, стреляют с пяти сотен шагов. Кто попадёт и на этот раз, тот стреляет с этого же расстояния, но мишень будет в два раза меньше.