Оказалось, по приходу в лагерь, что ничего этого делать уже не надо. Информацию добыли и даже все трое пленников остались живы, и ни уши не отрезаны, ни глаза не выколоты, да, чудеса, но и пальцы все на месте. Даже не интересно. Допрос учинил сам пщы Эльбуздуков. В переводе на русский и с отсеиванием словесных идиоматических и нецензурных оборотов выходило следующее.

Это трое пастухов и родственников, но не братьев, которые работают на князя Мудара. Они ему и так должны были около пятидесяти ахча, а тут в горах буря была и они овец всех не уберегли, почти десяток потеряли. Князь на них кричал и угрожал и потребовал хоть из-под земли, но деньги найти и с ним в течение месяца рассчитаться. Денег бедным чабанам взять неоткуда и тогда один из них, тот который со шрамом на скуле по имени Амирхан Акаев, предложил сходить к Тереку и захватить рабов парочку. Это должно их долг князю Мудару компенсировать. Сказано — сделано. Пошли. Первым им попался мужчина русский, который в лесу собирал хворост, но он увидел вайнахов и убежал, не смогли его людоловы поймать. А тут они увидели русского офицера всего в золоте и с орденами на груди. Все же знают, что ордена из серебра делают, вот Акаев и предложил русского убить, а одежду с орденами забрать. Ну, и понятно, чем закончилось.

Прямо разжалобила Брехта эта история. Так и захотелось ребятам бедным — несчастным помочь. Дать им тысячу рублей, извиниться за причинённые неудобства, ещё и по коню хорошему дать, чтобы быстрее домой добрались. Бог же велел помогать сирым и убогим. Вон, в России, сколько нищих и всем народ денежку подаёт. Даже и, не задумываясь, что это профессиональные нищие на девяносто процентов, и денег у них в разы больше, чем у подающего.

Ладно. Быстро перехотел Брехт всё это исполнять, кроме последнего. Ну, в смысле, одного коня дать. Для скорости.

— А скажи, Амирхан, — обратился Брехт к порезанному им горцу, — этот твой князь Мудар, он богат? У него есть воины? — Ну, не расстался ещё Пётр Христианович с мыслью кроме черкесов в конвой императора и чеченцев заполучить. А тут выяснилось неожиданно, что шейх Мансур не всю аристократию развоплотил, остался по крайне мере один какой-то князь Мадур.

— Очень богат! — Чего уж, для нищего чабана хозяин отары, которую он пасёт, точно богач.

— А скажи, Амирхан, как теперь ты собираешься долг отдавать князю Мудару? — опять через переводчика кабардинца спросил товарища в странной шапке граф.

— Бу-бу-бу.

— Да не надо, не переводи, и так все ясно. Бу-бу-бу — это плохо. А скажи мне, Амирхан, если я дам тебе коня ты сможешь за два дня добраться до своего князя?