Всё шло замечательно и тут неожиданно, не таким уж и старым, умирает дядя. Пока Виктор пребывал в скорби по безвременно ушедшему дяде, император Павел I решил женить дипломата на своей фаворитке Анне Лопухиной. И надо же, Кочубей не захотел быть мужем любовницы императора и поспешно женился на Марии Васильчиковой. Вспыльчивого Павла это вспылило. Он ему руку любимой женщины, а тот ему фигу. Виктор впал в немилость и был отправлен в деревню. Скучал он там недолго. Наскучило скучать, и, не спрося ни у кого разрешения, сбежал вместе с беременной женой тайными тропами из страны в Неметчину. Но уехал недалече. В Дрездене Кочубея догнало известие о смерти Павла I. Недолго думая, Виктор, оставив жену рожать в Неметчине, рванул назад и в конце апреля 1801 года вернулся в Петербург.

В Северной столице Виктор был ласково встречен другом юности, ставшим императором. По распоряжению Александра I, Кочубей был принят на службу в 1-й департамент Сената с особым предписанием — находиться при Его Императорском Величестве. А вчера графу Виктору Кочубею вернули прежнюю должность, его вновь назначили вице-канцлером и членом Коллегии иностранных дел. И это не главное. Гораздо важнее было то, что Кочубей стал одним из ближайших советников императора и вошёл в состав Негласного комитета, призванного подготовить преобразования государственного строя России.

Сейчас, после смерти одного из главных членов этого комитета князя Чарторыйского их там осталось трое: граф Виктор Кочубей, граф Николай Николаевич Новосильцев — будущий президент Академии наук и управляющий Царством Польским, и действительный камергер граф Павел Александрович Строганов.

Вечером двадцать первого июня 1801 года граф Виктор Павлович Кочубей с женой посетил своего тестя в его загородном имении под Петербургом. Мария Васильевна родилась в семье камергера Василия Семёновича Васильчикова — брата екатерининского фаворита, и фрейлины графини Анны Кирилловны Разумовской дочери последнего гетмана.

Погуляли по парку, любуясь заходящим солнцем, послушали щебетанье птичек, попивая чай, в большой ротонде на возвышенности, откуда открывался удивительный вид на лес и парк. Потом налетевший ветерок прогнал дам в дом, а зять с тестем остались выкурить трубочки, заботливо раскуренные специально обученным Гришкой — пацаном лет двенадцати.

— Не даёт мне покоя случай тот с убийством поляками князя Чарторыйского и английского посла, — выпуская ароматные клубы дыма, проговорил Васильчиков.

— Да, странная история, Василий Семёнович, так ведь и не нашли убийц. А ведь как старались в полиции, всех поляков похватали в Петербурге и окрестностях. Слышал и серьёзные меры к некоторым применяли. Пятеро даже сознались, но в деталях путались и на месте преступления ерунду показывали. Оговорили себя. Перестарались по всему видимо полицейские чины, желая перед Государем выслужиться.