Второй раз понятно — убийство Павла, который договорился с Наполеоном о совместном походе в Индию. Зная с высоты двадцать первого века все трудности такого похода, можно честно признаться, что не дошёл бы, скорее всего, до Индии ни один человек. Всё плохо там и с климатом и с продовольствием, так ещё ведь хотели идти через Среднюю Азию, а не через Кавказ. То есть, нужно было лезть через Памир. Это не переход Суворова через Альпы. Там в три раза выше горы и сотни раз больше расстояние. Но это ладно. Никто ведь никуда теперь не пойдёт. Теперь будет союз с Англией, Австрией, Пруссией, ну, и куча стран поменьше. И всем Наполеон наваляет в Реальной Истории. Тут поглядеть нужно. Стоит ли вмешиваться. Хотя, вот уже вмешался, и как там дальше пойдёт теперь — пока неизвестно.

Был и третий раз, когда, когда Пален круто судьбу страны изменит. Пестель, как он сам напишет в мемуарах, был учеником Палена. Был его другом. Много раз приезжал к тому в поместье Гросс-Экау в Курляндии и советы спрашивал. Можно сказать, что декабристов тоже Пален породил. Напугал Николая и последовали тридцать лет реакции.

Ну, да бог с ним, теперь с Пестелем точно не замутят очередной переворот, Пестеля после войны и пристрелить можно. Та ещё сволочь. Бог с ними, пора пообщаться с наглом обделавшимся. О, англичанка опять гадит.

— Где деньги, Зин? — снял повязку удерживающую кляп с лица посла Брехт.

Событие шестнадцатое

Непобежденные не все непобедимы.

Пьер Корнель

Жадные. Все великобританцы жадные. А самый жадный — сэр Аллейн Фицгерберт. Пришлось ещё один пальчик обстругать, чтобы узнать, где в доме деньги лежат. Хитрый и жадный был посол. Сразу взял и выдал местоположение саквояжа с деньгами. Оказался тайничок прямо в этой комнате, даже не тайничок, а просто подальше убраны деньги. На буфете стояла коробка из-под шляпы, а там в ней вместо шляпы русские рубли, пачки ассигнаций, купюры разные, но сторублёвых не было. В сумме в коробке было около пятидесяти тысяч. Если бы там хотя бы пара пачек фунтов или стерлингов лежало, то Пётр Христианович бы поверил, что вот всё что дали дипломату на Даунинг-стрит (Downing Street), всё честно и выдал. Однако в коробке английских блёклых некрасивых бумажек не было, ни одной.

— Уважаемый, а где лежат пятнадцатифунтовые банкноты. — Брехт в той жизни был нумизматом, да и то не очень ушибленным на всю голову, за раритетами ценой в миллионы рублей не гонялся, понимая, что нет у него таких денег. Бонистика, то есть коллекционирование, бон — бумажных денег, вообще его не интересовала, на как-то составляя каталог наличествующих у него монетСоединённого Королевства Великобритании и Ирландии (United Kingdom of Great Britain and Ireland) наткнулся на продажу бон и удивился неразумности наглов. Существуют билета в пятнадцать, тридцать, сорок фунтов. Не проще ли это набирать червонцами или пятёрками?