— Великолепно, граф! — зааплодировала другая матушка.
— Представляешь, маман, а я не поверил. Позавчера имел беседу с Дмитрием Ивановичем Хвостовым, обер-прокурором синода и пиитом нашим известным, так он мне между делом, когда я его вирши похвалил, сказал, что лучший поэт сейчас в России это Пётр Христианович. Я не поверил, а он мне отрывок стихотворения графа прочитал, удивительная вещь, а какой слог. — Александр требовательно глянул на Брехта.
Ну, говорила же мама, не пей, козлёночком станешь. Это про «Чудное мгновение»?! Нельзя. Это лучшая вещь Пушкина.
— Пётр Христианович?! — опять серый влюблённый взгляд царицы.
— Ваше …
— Граф! — насупился Александр Павлович.
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты.
Событие двадцать второе
Теперь вы видите, что ничего не видно. А почему ничего не видно, вы сейчас увидите.
Эрнест Резерфорд
Когда пьянка заканчивалась одной бутылкой шампанского? Всем захотелось выпить за великого пиита Витгенштейна. Естественно, потребовали тост. В стихах.
Пётр Христианович смирился. День шёл чётко по плану, пока он его, умываясь, планировал. Ну, там интим с монархиней. Потом убийство братьев польских, потом …
А тут. Никакого интима. И не убивать поляка, а пить с ним горькую пришлось, да ещё лобызаться после каждого тоста. Начал Александр, а эти, с позволения сказать, царедворцы поддержали сюзерена. Чтоб их. Один из главных врагов страны и обнимайся с ним. Да и Аракчеев не Бриджит Бардо. Вместо бюста пузо выпирает.
— Пётр Христианович, а есть у вас приличный тост за дам? — напомнила о себе маман, опять на немецком.
Нет. Он не знает на немецком стихов. А, стоп. Одно в школе учили. Он его у доски отвечал. Любимое четверостишие Карла Маркса.
— Das Fräulein stand am Meere
Und seufzte lang und bang.
Es rührte sie so sehre
der Sonnenuntergang.
Гейне напишет лет через сорок.
— Браво граф. Постойте, а можете на французском, — зааплодировал набравшийся уже шампанским Александр.
— Нет. На русском могу.
— Просим.
— Раз барышня стояла
Над морем в поздний час
И горестно вздыхала,
Что солнца луч погас.
Кердык карьере полководца. Ну, хотя, Денис Давыдов тоже пописывал.
— Граф, но это просто стихотворение, а мы просили тост. — Аракчеев опять полез обниматься.
— Тост. Ваше … Мария Фёдоровна, простите, но сейчас будет мужской тост.
Я пью за дам, кто не за дам, тому задам по их задам!
А по утру они проснулись. Голова опять болела.
Пора в деревню, в глушь, в … Студенцы. Тут спиться можно. Как вот так, шампанское современное, это десять градусов, компот, а вырубило, так, что еле до дома Зубова добрался? Конец затянувшегося литературного вечера помнился уже слабо. Что-то он втирал сильным мира сего про спорынью на пшенице и ржи, потом про горную пушку, потом про дикую дивизию. Нда, товарищ Брехт, Штирлиц опять был близок к провалу как никогда. Ещё небось чего наболтал. Как теперь узнаешь? А ещё не сильно понятно, чего теперь делать. Ну, в смысле, сидеть в Санкт-Петербурге или ехать в Москву к полку своему Мариупольскому? А что с поляком делать? Да, ещё что решили с англицким послом? Почему вчера не спросил? Тамадой себя почувствовал. Увлекающаясы вы натура, товарищ генерал.