А вот размеры вполне тем английским замкам соответствовали. Площадь — около трёх десятин. Читай гектар. Тридцать тысяч квадратных метров. Звучит серьёзно, а на самом деле квадрат сто семьдесят метров на сто восемьдесят. И там три батальона солдат. Просто вплотную друг к другу стояли бараки, домики, палатки. Валы с бастионами были не сильно высокими, однако подойти к ним снаружи было не просто, с трёх сторон крепость окружали низменные поймы, которые затапливались водой в весеннее время. В остальное время года, там были трудно проходимые болота. Сейчас в конце мая именно на болото это и походило. Причём зловонное. Отходы жизнедеятельности туда же сбрасывали. Мазохисты, блин. А ещё это прямой путь ко всяким холерам и дизентериям. Сама крепость стояла на надпойменной террасе. Со стороны речки Подкумка она до террасы круто обрывалась вниз. В крепости в 1783 году построили церковь. Церковь была деревянная и, как и бастионы, тоже не сильно высокой. И совсем не великой, и тридцати человек вместить не могла. В ней сейчас и отпевали капитана Мартынова. Брехт туда, понятно, не пошёл, даже в саму крепость не пошёл. Чёрт его знает этого шефа 17-го Егерского полка, что ему в голову взбредёт. Ещё арестует и отправит в цепях в Петербург. Генерал-майора Пётра Гавриловича Лихачёва Витгенштейн не знал. Как так генералы и друг друга не знают?! Так Павел в первые годы своего правления отправил в свои деревни в ссылку больше тысячи генералов. Пойди, познакомься со всеми. Тем более что Лихачёв был на Кавказе, а Витгенштейн в Москве.
На отпевание от их полуэскадрона отправился один майор Парадовский Феликс Осипович. Дождались его и поехали дальше, поспешили убраться с недружественной территории. За два дня нужно было добраться до Нальчика, а до него сотня километров или вёрст. Брехт хотел в крепости попросить проводника знающего кабардинский язык, но раз так сложилось, то просто спросил на рынке в слободе, есть ли желающие скататься за двадцать рублей до Нальчика. Нашлось сразу трое, Брехт взял двоих. Один был старым солдатом, дедок бойкий полжизни провёл на Кавказе и помнил ещё Суворова, который и начал строить эту крепость. А второй был местный дядька бородатый родом из аула Нарткала, что недалеко от Начальника. Ну, это он сам на сносном русском сказал. На карте английской такой аул не указан, так что, поди — проверь. Звали кабардинца Зубер Шогенцуков.
Дорога петляла по ущельям, стояла ужасающая жара и влажность плюсом под сто процентов, всё время мокрый от пота и этой влаги. Брехт Ваньку из коляски своей пересадил на коня, а сам все два дня провёл в разговорах с Зубером. Прямо кладезь информации, особенно если учесть, что ни Витгенштейн, ни Брехт ничего почти о Кабарде не знали.