– Я не хочу выглядеть пугалом.

– Твой выпендрежный костюмчик дорожный, а не походный.

Нагрубить в ответ? Выдать едкое замечание? А смысл? Сейчас это совсем некстати. Опять же – нет публики, способной по достоинству оценить ее остроумие.

– Знаю. – Привереда стала медленно стягивать жакет.

Переодеваться в присутствии Куги ей не хотелось, однако выбора не было: именно синеволосая обнаружила на «Стреле» роскошные апартаменты, в которых явно путешествовала женщина, притащила туда кучу одежды из багажа и соседних кают, после чего пригласила Привереду в импровизированный салон.

– По-моему, неплохо, – протянула Куга, вертясь перед ростовым зеркалом в одной лишь кружевной нижней рубашке. – Смотрится прекрасно.

– Я бы не стала надевать чужое белье.

– И долго ты собираешься ходить в своем?

И опять – в точку. Привереда вздохнула, покопалась в тряпках: трусики, лифчики, рубашки – чужое, чужое, чужое! – и поморщилась:

– Думаешь, оно чистое?

– А зачем класть в чемодан грязное? – удивилась Куга. – Везти на другую планету в стирку? – И провела рукой по тончайшему шелку: – Я ее оставлю.

– Она тебе велика, – злорадно произнесла Привереда, глядя на худенькую соперницу.

– А мужчинам нравится, – невозмутимо ответила та.

Крыть Привереде было нечем. Превозмогая себя, девушка извлекла из груды белья приблизительно подходящий по размеру лифчик и вновь задумалась. Для следующего шага – снять свой и надеть чужой – ей требовалось собраться с духом. Куга же, успевшая отобрать себе несколько трусиков и рубашек, правильно поняла сомнения спутницы:

– Ты слышала, что сказал Грозный: никакого стеснения.

– Тебе он мог и не говорить, – огрызнулась Привереда.

– Не пора ли успокоиться?

Самодовольные замечания синеволосой задевали Привереду, однако она поняла, что, демонстрируя раздражение, лишь раззадоривает Кугу, а потому попробовала другую тактику:

– Почему вы все думаете, что я мечтаю переспать с Грозным?

– Потому что все видят, что ты мечтаешь переспать с Грозным. И как стала относиться ко мне после того, как мы с Грозным… – Синеволосая хихикнула. – Сдружились.

– Я разозлилась, – призналась Привереда. – Но только потому, что не считаю ваш поступок правильным. Мы ничего не помним… Вдруг выяснится, что Тыква твой муж?

– Он оставил меня погибать, – жестко ответила Куга.

– Он испугался.

– А Грозный – нет. И если Тыква мой муж, то вчера мы развелись.

– Гм…

– Никогда не любила брюки, но что делать… – Синеволосая натянула шерстяные брюки и, подворачивая штанины, продолжила: – Другими словами, плевать я хотела на то, что было. Единственный сейчас вопрос заключается в том, выберемся мы с этого проклятого Ахадира или нет?