– А если нет? – Привереда, наконец, решилась и продолжила раздеваться, намереваясь примерить чужое белье.

– Тогда Грозный построит на берегу реки дом, и я рожу ему детей.

– Ты серьезно?!

– А почему нет? – пожала плечами Куга.

– Он адиген. Он не станет заводить детей от спорки.

– Мы на Ахадире, милая, – напомнила синеволосая. – То есть в самой заднице Герметикона, тут не до условностей. И уж тем более – если мы застрянем… – Куга натянула свитер и вновь повертелась перед зеркалом. – Впрочем, сначала нам придется обзавестись именами. Грозный – кличка хорошая, но мне больше нравится Артур. Как ты считаешь, Грозному подойдет имя Артур?

Поверх свитера синеволосая собиралась надеть короткое черное пальто, однако пока отложила его и стала рыться в куче косметики. Сидящая в чужом белье Привереда вздохнула:

– У женщины, которая путешествовала в этой каюте, тоже было имя.

– Наверняка адигенское, – беззаботно добавила Куга. – Она была богатой и, возможно, красивой. Счастливой женой или страстной любовницей. Или она была старой мерзавкой, изводящей горничных и покупающей любовь молодых мальчиков. Какая разница? Она погибла.

«Да уж, девочка, хватка у тебя железная…»

– И тебе на нее плевать, – уточнила Привереда.

– А тебе? – Синеволосая ответила ей прямым взглядом. – Не прикидывайся, милая, тебе тоже все равно. Ты тоже думаешь только о себе.

– Не только.

– Ах да, еще о нас с Грозным. – Куга отвернулась к зеркалу и взяла в руку тюбик губной помады. – Забыла спросить: фантазии насчет меня и Тыквы – это твоя единственная претензия?

– Нет. – Привереда выбрала из груды сшитые в «цепарском» стиле штаны – плотные, с накладными карманами, и теперь медленно надевала их. – Нас мало, мы друг у друга на виду, и ваше поведение…

– Раззадоривает остальных мужиков?

– Да.

– Так выбери кого-нибудь, – предложила синеволосая. – Хороший секс еще никому не вредил. Вот Грозный, к примеру, умеет доставить женщине удовольствие.

– Куга!

– Что «Куга»? Я, между прочим, говорю абсолютно серьезно! После того, как я переспала с Грозным, мне стало значительно легче. Я успокоилась, понимаешь?! Я снова захотела жить. Я перестала бояться и… – Синеволосая вздрогнула, словно поняв, что раскрылась, однако закончила: – И не тебе меня обвинять, понятно?

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– За последние два дня узнала достаточно.

– И что?

– Ничего. – Куга отвернулась и побрызгала на себя духами.

– Извини, – прошептала Привереда. – Правда – извини меня.

* * *

Запах.

Дурманящий, терпкий, приятный. Запах духов, в котором смешались ароматы фруктов, цветов и… запретов. Рухнувших запретов. Теперь они пахнут не каменной кладкой, а желанием. Стена исчезла, и впереди – сладкий океан, в который нужно окунуться с головой.