— Пойдет, — он встал и пожал мне руку, затем попрощался с деканом и попросил меня проводить его до выхода.

Я подчинился — возражать тут себе дороже выйдет. А возле своего Шевроле он достал еще одну сигару, раскурил ее и сказал, наконец, то, что я ожидал с самого начала.

— Заодно и твой бой с Бобби организуем… после концерта. Это будет примерно 26 декабря, когда точнее будет известно, тебе сообщат.

И на этом он отбыл с глаз долой… а я вернулся к Леночке и вкратце передал ей суть разговора, она при этом сразу оживилась.

— Калинку-малинку что ли им сплясать? Костюмы же понадобятся.

— Можно Подмосковные вечера использовать, — добавил я, — тоже очень известная мелодия, а с костюмами придумаем что-нибудь.

— А что насчет твоей битвы? — уточнила она, — я не совсем уловила…

— А сразу после концерта и пойдем биться в октагон, — ответил я.

— Куда-куда?

— Ну это ринг такой, только для бойцов восточных единоборств, с восемью сторонами.

— Справишься?

— Куда ж я денусь…

— И еще про Голливуд надо не забыть, нас ведь туда тоже на каникулах хотели отправить.

— Скажем, что 27–28 поедем, уважительная причина — укрепление дружбы между народностями, — ответил я, — у нас в посольстве не могут не уважить такой повод.

А ночью мне приснился такой сон… будто стою я у входа в Мэдисон-сквер-гарден, совсем один, а на дворе стоит темная ночь, а ко мне с трех примыкающих магистралей, с 7 и 8 авеню, а также с 33 Западной стрит приближаются три местных памятника — Статуя Свободы с факелом наперевес, Бык с Уолл-стрит и Джордж Вашингтон собственной персоной. Дошли до меня, окружили кольцом и уставились в шесть глаз.

— Хай, — сказал я им всем трем сразу, — как дела, парни?

— Я вообще-то девушка, — заметила Свобода, — а я животное, — добавил бык, — но дела у нас складываются совсем неплохо.

— У нас к тебе вот что будет, Витя, — вступил в разговор Джордж, поправив свой перекособоченный парик, — мы немного в курсе твоих переговоров с Ильичем и Пионером, общаемся с ними иногда, и они вот что просили тебе передать…

— Что же они сами сюда не прибыли? — поинтересовался я, — или им визу не дали?

— Какие визы для памятников, — огрызнулся бык, он реально был здоровый и страшный, — просто это очень сложно перемещаться через полмира.

— Хорошо, — тяжело вздохнул я, — все понятно… так что там мне Ильич хотел передать?

— Слушай и запоминай, — взяла на себя бремя лидерства Свобода, — Ильич просил тебя быть предельно осторожным с Санчесом, это очень опасный человек. А Пионер добавил, что на спектакле Кордебалета ты встретишь очень нужного и правильного американца, постарайся его заинтересовать.