— Все правильно, — ответил я, — это же не нижний Манхэттен, а верхний, периферия, можно сказать.
— А что там за озеро?
— Имени жены Кеннеди, как уж ее там… Жаклин. Оно, кстати, в Центральном парке расположено, озеро это, можно будет зайти потом…
— Что я, парков не видела, — машинально ответила Лена, когда мы уже миновали с полдесятка перекрестков.
— Как скажешь, дорогая, — тоже машинально ответил я, — но мы вроде бы на месте уже… видишь, наш флаг висит?
— Вижу, — сказала Лена, — домик-то небольшой.
— Ну так не посольство же, рангом пониже… — а домик этот представлял собой четырехэтажный особняк архитектуры примерно начала 20 века, ничем не отличающийся от соседей слева и справа.
Я нажал на звонок рядом с входом, дверь отворилась почти сразу же.
— Вы по какому вопросу, господа? — спросил нас по-английски накачанный мужик в строгом костюме, я с трудом удержал в себе ответ — господа все в Париже, ответил скромно и по-русски.
— Мы школьники из Союза, приехали по культурному обмену, наш куратор сказал, что надо отметиться здесь…
— Заходите, — мужик пропустил нас внутрь, но недалеко, до своей служебки, потом внимательно изучил наши паспорта и позвонил куда-то по внутреннему телефону.
За нами пришли довольно быстро, но не мгновенно, так что я успел разглядеть всю эту служебную комнату — на стенах тут висели плакаты наших выставок и гастролей в Америке, среди которых выделялся постер Большого театра с Плисецкой и Лиепой на переднем плане. А пришел за нами… трам-там-там… капитан Лебедев собственной персоной.
— Ну молодцы, что точно по графику прибыли, — сообщил он нам, — пойдем отмечаться.
— Никогда не был в посольствах, — ответил я ему, — интересно, как тут живут.
— Обычно, — поморщился Лебедев, — ничего интересного тут нет… кстати, с вами хотел побеседовать генконсул, Яковом Михайловичем его зовут.
— Конечно, побеседуем, Арнольд Львович, — кивнул я ему.
А регистрация в консульстве заняла буквально пять минут — все тот же универсальный Лебедев заполнил две какие-то бумаги, переписав туда номера наших паспортов, потом мы расписались в них, на этом, собственно, все и закончилось.
— А теперь к генеральному, — сказал капитан, отводя нас на третий этаж.
Дверь в кабинет к Якову Михайловичу была резной, массивной и красивой, а в приемной сидела вовсе не секретарша, а секретарь, очень похожий на того, который нас встречал на крыльце.
Глава 8
А на двери висела монументальная табличка с надписью на двух языках «Генеральный консул Миронов Я. М.». Ждать пришлось недолго, буквально через минуту зазвонил телефон на столе у секретаря, и тот без слов кивнул на дверь — заходите, мол. Мы и зашли гуськом.