— Понимаешь, Дик, — мы быстро перешли на более короткие имена, — СССР страна закрытая и самодостаточная, поэтому необходимость практически во всем у нас удовлетворяется собственными силами. Кино не исключение… нет, какой-то процент иностранных фильмов на экранах присутствует, но очень небольшой. При этом Америка далеко не первая в этом списке…

— А кто на первых местах? — тут же уточнил Аттенборо.

— Франция и Италия, — пояснил я, — с ними у нашей страны теплые отношения, поэтому понятно, что их фильмы у нас лидируют… если ты спросишь, кто из артистов больше всего популярен, могу ответить — Мастрояни и Софи Лорен от итальянцев и Жан Марэ с Луи де Фюнесом от французов.

— Еще Бриджит Бардо и Бельмондо, — добавила Лена.

— Что-то я слышал про них, — потер лоб Ричард, — но не очень отчетливо, в Америке, как и у вас, в основном свои фильмы смотрят. А если перейти все же к нашему кино… — начал настаивать он.

— Окей, — вздохнул я, — ваше кино у нас покупают, но буквально по нескольку штук в год, не чаще. Жанры тоже находятся под жестким контролем властей — сам понимаешь, что эротика и ужасы у нас никогда не пройдут, так сказать, фейс-контроль. Из вестернов у нас шло буквально три-чеыре штуки, Великолепная семерка, конечно, ее лично товарищ Хрущев утвердил, потом Золото Маккены и еще, кажется, В 3.10 на Юму.

— Странный выбор, — честно ответил Аттенборо, — могу навскидку назвать полсотни вестернов, гораздо лучших по качеству. Но ладно — а еще что у вас смотрели из нашего?

— Исторические фильмы появлялись, Спартак, Викинги, Клеопатра, — начал вспоминать я, — триллеры, названий не могу назвать, но было, а из музыкальных разве что Звуки музыки и Смешная девчонка.

— Это достойное кино, — похвалил меня Ричард, но тут наш разговор сам собой прервался, потому что на сцену под аплодисменты зала поднялась съемочная группа, первым заговорил режиссер, какой-то Берри Горди, а за ним и Дайяна Росс вместе с Ди Уильмсом, исполнителем главной мужской роли.

Я, кстати, сразу узнал этого Уильямса, он скоро сыграет барона Лэндо в Звездных войнах. Ничего примечательного на сцене не сказали, но зал все равно похлопал, а после этого собственно и начали показывать эту Махагони, оно же Красное дерево. Кино тоже, на мой взгляд, ничем примечательным не отличилось — стандартная история успеха, слегка разбавленная любовными переживаниями. Но Лене оно, кажется, понравилось.

А когда свет снова зажегся, в соседнем кресле я обнаружил все того же неутомимого капитана Уткина. Он бурно аплодировал и одновременно подмигивал мне. Я представил его Ричарду, тот вежливо кивнул… беседу о кинематографе мы уж не стали продолжать, а когда все пошли на выход, Уткин взял меня за пуговицу и сообщил, что есть разговор.