— Я, конечно, небесная вирджана, но, если тебя убьют, я не смогу воскресить, я не умею, — она улыбнулась криво и тоже слабо, совсем, как он сейчас. — Да и кристалла у меня нет.

— А вот этот, на шее?

— Просто переводчик слов с одного языка на другой, больше он ничего не умеет… Те дети… Похоже, они уже любят друг друга, серьёзно, совсем, как взрослые. Они поженятся, когда ещё подрастут?

— Это будет сложно. Скорей всего, каждому из них родственники сосватают совсем других жену и мужа. Тем двоим придётся убежать и где-то прятаться, прежде чем старшие родственники примирятся с таким положением вещей и, наконец, позволят им жить вместе.

Оба помолчали.

Он снова вздохнул. Наверное, невозможно устал, голодный и под зельем.

— Тебе не надоело ещё спорить со мной?

— Не-а, — он слабо улыбнулся, закрыл глаза, откинул голову на каменную стену, прислонясь к ней ещё и затылком.

Она засмеялась. Вот ведь… Запомнил!

Снова помолчали.

6

После паузы она заговорила первой.

— Жизнь — высшая ценность, великий дар! Как можно ею вот так бросаться? Этот обряд — дикий пережиток прошлого! Молодые, сильные люди гибнут почём зря, безо всякой пользы для своего же народа! Как так можно?

Она повторялась.

Он не сказал ей, что доводы от повторения не становятся убедительней.

— Давай не будем больше обсуждать обычаи наших народов попусту. Жизнь — высшая ценность? Согласен, тлоры тоже так считают, и почём зря, как ты говоришь, никто великим даром не бросается. Но если эта жизнь — без чести и долга? Кому она такая нужна? Меня выгонят из деревни, и я останусь один, сам себе не буду нужен.

Они оба повторялись.

— Ты и так всё время один! А если уйти далеко? Туда, где о тебе не знают!

— Рано или поздно узнают.

— Если бы я могла увезти тебя с собой прямо сейчас! Но корабль не мой, я ничем не распоряжаюсь, ни земляне, ни тлоры не позволят мне…

— Я знаю, — мягко перебил он её сумбурную, тоскливую речь. — Ты тоже несовершеннолетняя. Ты девочка. От девочек что-либо меньше зависит. Тебе не позволят твои родители, тебе не позволят твои вожди. У тебя нет своего корабля, и ты можешь не суметь потом его найти. Наконец, ты сама, возможно, передумаешь. Найдётся кто-то из юношей твоего племени, кто понравится тебе больше. Вон у вас какие парни, я видел в лагере, и к нам они тоже приходили… И сколько уже было таких историй, вирджан или вирджана вроде бы испытывали особые чувства к кому-нибудь из тлоров, а потом улетали и забывали обо всём…

Эо не сразу нашлась, что ответить. А потом выпалила сквозь слёзы то, что считала главным аргументом: