При этом Эо всё время чудился пристальный взгляд в спину, аж лопатки чесались. Или они от пота чесались? И всё же чётко ощущаемый взгляд неотступно следовал за девушкой, сверлил затылок. Специально, что ли, тингвештар бегать за ним заставляет? Прячется от неё нарочно? Хочет, чтобы настырная вирджана полностью вымоталась перед важным разговором?

Ну, что ж, в этом он преуспел. Она уже взмылена, как загнанная лошадь, мысли разбегаются, дыхание напоминает древний пыхтящий паровоз. И всё же от разговора шаману не отвертеться.

Вот почему так происходит? Ей охотно пересказывали легенды, сказки, ход различных празднеств… Но доклад по практике — это не самое важное. А когда речь зашла о жизни конкретного человека, люди, которые вроде бы ценят каждую жизнь, резко изменились. Прежде улыбчивые, разговорчивые, они начали хмуриться, отмалчиваться, уходить от ответа и просто уходить, даже откровенно убегать. Почему всё вот так?

В конце концов, кто-то из тлоров ей сказал:

— Тингвештара найти нельзя. Когда надо, он приходит сам.

Эо страшно разозлилась. Но спросила спокойно и мирно:

— А если тингвештара надо найти очень срочно, например, для врачевания? Как тогда можно его позвать?

— Тогда надо сказать его сыну Ашшантару или кому-нибудь из учеников, например, Кахане. Они передадут.

Ага, приехали. Теперь ещё искать Ашшантара или Кахану? Так Кахана же сейчас вообще — в лагере землян. Вот ведь… бюрократия каменного века.

Девушке постоянно слышался приглушённый, отдалённый бой барабанов, похожий на тот, что записал Андрей в первую ночь на Тлоре. Вероятно, и сам шаман обнаружится там, где звучат барабаны?

Но направление, с которого доносился звук, определить никак не удавалось. Он тоже словно убегал, ускользал, непрерывно менял место.

Эо встала в тени одной из хижин и подумала, что останется ночевать в деревне, но шамана дождётся. До инициации — ещё целый месяц, время есть.

Вскоре после этого к ней подошли и позвали на вершину одного из ближайших холмов.

3

Холм был покрыт только травой, ни одного дерева на нём не росло.

Шаман сидел прямо на земле, перед вырытым и выложенным камнями углублением. Хворост в уличном очаге никак не хотел разгораться, чадил, дымил и пах травами. Рядом лежали два небольших барабана с ремнями, чтобы носить их через плечо.

Мужчина поднял голову на едва слышный звук шагов. Распущенные волосы чуть не полностью занавешивают лицо, свисая вдоль щёк, и, того гляди, попадут в костёр. Ореховые глаза стали жёлтыми и ярко горят в тени волос. Как глаза тигра среди зарослей, на охоте. Как глаза маньяка в засаде.