— Ты откуда так неожиданно появился? — спросила она обрадовано. Затем крепко обняла и расцеловала.

— Как откуда? Из дома, конечно, — просто ответил любимый внук, и мы рассмеялись.

Она спросила: «Буду ли я кушать?» Я сказал: «Можно» — и бабушка налила мне щавелевых щей. Добавив в них ложку сметаны, мелко порезанное варёное куриное яйцо, принялся вкушать. Вот это вкуснятина!

После обеда немного пошатался по дому, поговорил с бабушкой, сходил к колодцу за водой, полил огород и чуть-чуть поколол дрова.

Ближе к вечеру, сказав бабуле, что буду спать на сеновале, получил комплект белья и отправился отдыхать.

Полночи я сортировал при свете фонаря уставшими руками купюры на разные стопки по номиналу. Сил почти не было, и клонило в сон.

Через час я чихнул, дернулся, все купюры у меня перемешались, и я решил, что утро вечера мудренее. Завтра бабушка собиралась ехать на рынок, поэтому дома я оставался один и мог спокойно и вдумчиво заняться расфасовкой добычи.

Свернув простынь с деньгами, спрятал её под сено и лёг спать.

* * *

9 августа. Деревня

С утра поехал провожать бабулю на рынок, до которого мы добирались на автобусе. Он ходил по маршруту по расписанию. Мы поехали на том, который приходил на остановку в семь двадцать утра.

Автобус был переполнен. Весь народ ехал на работу. Бабульки же ехали по магазинам — промтоварным или продуктовым, а некоторые на рынок с овощами и фруктами на продажу.

В конце транспортного средства кучковались мужики, ехавшие на завод. Там шла игра в карты на деньги — по мелочи. Как правило, играли в «очко» или «буру», и многие до работы не доезжали, а выходили компанией напротив магазина «Вино».

Там они болтались до восьми — именно тогда открывалась заветная лавка, а затем, закупив «чего-то для души», удалялись в небольшой лесок, чтобы утолить жажду.

Можно было не сомневаться, что мужики жажду утолят, ведь через минут десять-двадцать из лесопосадки начнут звучать весёлые голоса и смех, а уже через час и пение.

Конечно, найдутся и те, кто переборщит с «утолением», и тогда те, кто в состоянии, потащат уставшего путника под руки в сторону остановки, чтобы отправить того домой.

Многие в автобусе меня узнавали, здоровались. Здоровался и я, а в душе всё рвалось. Там, в далёком будущем, все они мертвы. От осознания этого меня бросало в жар. Тяжело было осознать, что меня окружают лишь тени.

Там, в далёком будущем, нет места ни для них, ни для их игр в автобусе, ни для их безобидных, в общем-то, детских — по сравнению с тем, что будет происходить в мире грядущего, наивных шалостей.