Еще запомнилась очаровательная брюнетка из Сан-Диего. Она практически прошла первый отбор, пока я не увидел в анкете у неё «замужем», и в графе «кто муж» — «капитан полиции». На мой прямой вопрос знает ли супруг, где сейчас жена — начала вилять, словно пьяный велосипедист. Пришлось ее слить, хотя внутри очень жалел. Так и представил ее голой, в фуражке, с наручниками… Отличные фотографии бы получились. Но кажется, Штаты еще к такому не готовы. А главное я не готов к внеплановым визитам в офис доблестной американской полиции.
На выходе — всего пять отобранных!
Очень жёсткая воронка, с маленьким выхлопом. Но он все-таки был.
Я отложил последнюю стопку анкет, потёр глаза, посмотрел на Берни.
— Я уже выпил сегодня шесть чашек кофе, у меня в глазах рябит.
— Последний рывок, босс. Самая сладкая клубничка осталась. И, кстати — я скажу как фотограф с десятилетним стажем. Среди этой пятерки трое такого уровня, что я готов их прямо завтра ставить на обложку.
— Согласен. Вопрос, готовы ли они раздеваться.
— Разденутся, куда денутся. Особенно если им показать «мир заек» на 4-м.
Я задумался. Тут была здравая идея.
— Ладно, давай, финальный отбор в купальниках, фотопробы с раздеванием, выживших поведу на 4-й.
— Новая вечеринка? — оживился Берни
— Ты губу то закатай!
— Я тоже хочу! — в дверях появился наш штатный «ловелас» Ларри — Слышал у вас тут кастинг. Пустите посмотреть! Кит, умоляю!
Вот же сексуальный террорист…
— Ладно, только без права голоса. Нет у тебя еще нужной насмотренности!
Ларри просиял.
— Спасибо, Кит! Хочешь я позвоню Рейчел? Сообщу о кастинге. Она интересовалась.
— Вот кстати, да! — я вспомнил милую блондиночку с пляжа — Беги, звони. Мы начинаем через полчаса. Скажи, что оплатим такси. Пусть поторопится.
Глава 20
Через сорок минут в фотостудии за ширмой мы уже разглядывали «финалисток».
Купальников у Берни было заготовлено полно — все однотонные, атласные, без декора, разных размеров, четырех разных расцветок — он специально заказал в прошлом месяце под пробные съёмки. Туфли с каблуками у девушек были свои.
Я сидел в режиссёрском кресле перед белым фотофоном. Берни рядом со мной у штатива колдовал над освещением — выставил два больших софита по диагонали, одним мягким сверху, и переносной отражатель снизу для подсветки лиц. Лучшее ателье на Сансет-Стрипе позавидует. Ларри без права голоса примостился сзади на табуретке, ноги в стороны, локти на коленях, и из-за моего плеча буквально пожирал глазами претенденток.
Номер первая — Сэнди Хартвелл. Я её отобрал в одной из средних пятёрок, ещё до полудня. Высокая, метр семьдесят два, рыжая — но не той медной, что у Сью с Шерил, а тёмной, почти каштаново-рыжей, как у старой ирландской женщины из песен. Веснушки на плечах, на ключицах, на переносице, на тыльной стороне ладоней. Загар обветренный, не курортный — это тот загар, который получается у человека, проводящего много времени под открытым небом, а не на пляже. И не зря: на анкете у неё значилось — Сан-Антонио, штат Техас, отец — фермер-животновод на ранчо в полторы тысячи голов скота. Сэнди приехала в LA полгода назад «потому что мне надоела пыль». На ней был зелёный купальник в цвет глаз — глубокого, бутылочного оттенка. Ноги длинные, мускулистые, икры чёткие — лошадиная посадка с детства, всю жизнь верхом. Грудь скромная, твёрдая двойка. Можно сказать спортивная. Бёдра крепкие. Чисто американская «cowgirl gone Hollywood» — за пятьдесят лет до того, как Сильвия Кристель и Бо Дерек этот тип закрепят на больших экранах.