Баам. Удар молотка.
— Мистер Кристофер Миллер, до подписания губернатором штата Калифорнии ордера о выдаче либо до решения настоящего суда по апелляции habeas corpus, надлежит содержать под стражей в окружной тюрьме графства Лос-Анджелес. Вопросы по залогу подлежат рассмотрению судом штата Техас по прибытии задержанного в его юрисдикцию. Это всё, господа. Объявляю заседание закрытым. С Рождеством.
Молоток сухо ударил по дереву еще раз. Ларкин встал и стремительно, удалился в двери за своим столом — видимо, скорее обратно к внукам. Вот и все слушание. Я скрипнул зубами.
Прескотт собрала бумаги и впервые за всё время разрешила себе беглый, на полсекунды, взгляд сначала на Монро, потом в мою сторону. В этом взгляде, на сей раз, мелькнуло уже не любопытство энтомолога. Что-то другое. Я не успел расшифровать.
Она вышла. У нашего стола уже маячил бейлиф с полицейским.
— Я могу поговорить с друзьями, которые пришли меня поддержать?
— Увы, мистер Миллер, это запрещено. Только на официальных свиданиях.
Я встал, расстроенно развел руками. На меня смотрели сотни глаз, большая часть сочувственно. Потом на руках опять защелкнулись наручники.
— Бейлиф, адвокату разрешено переговорить с подзащитным?
— Да, мистер Штейн. У нас есть для этого специальное помещение в суде.
Ну вот… сейчас я узнаю нашу стратегию защиты.
Глава 5
Комната для адвокатских встреч находилась в полуподвале здания суда — узкая, без окон, с серо-зелёными стенами в облупившейся казённой краске и тяжёлым дубовым столом, привинченным к полу. Над столом — лампа в проволочной сетке. У стены — два стула с прямыми спинками. На двери — глазок и табличка «ПОМЕЩЕНИЕ ДЛЯ ВСТРЕЧ ЗАЩИТНИКА С ПОДЗАЩИТНЫМ. ВРЕМЯ ВСТРЕЧИ — НЕ БОЛЕЕ ТРИДЦАТИ МИНУТ». Уютно, как в морге.
Пристав закрыл за нами дверь. Засов щёлкнул — но мягко, не как в камере. Здесь это была формальность. Аарон, едва мы остались вдвоём, по-деловому распахнул свой портфель — тёмный, потёртый, с латунными уголками — и выложил на стол толстую пачку газет. Сверху лежал «Лос-Анджелес Таймс», под ним — «Геральд-Экспресс», ниже — «Дейли Ньюс», «Экзаминер», ещё какие-то, я не сразу разглядел.
С каждой передовицы на меня смотрело моё собственное лицо.
С «Таймс» — я во вчерашней рубашке с расстёгнутым воротничком, в момент задержания у входа в редакцию, под руку Гвидо, с поднятой ладонью у лица. Заголовок: «ПУБЛИКАЦИОННЫЙ МАГНАТ АРЕСТОВАН ПО ЗАПРОСУ ИЗ ТЕХАСА». С «Геральд-Экспресс» — я уже постарше, на крыше «Ловеласа» в смокинге, в обнимку с Ван Дорен и Монро (Берни постарался, хорошая ракурсная съёмка), заголовок: «РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ВЕЧЕРИНКА ГОДА — ПОСЛЕДНЯЯ ДЛЯ КИТА МИЛЛЕРА?». С «Дейли Ньюс» — я в одной майке, у окна офиса, пьющий кофе, заголовок попроще: «ВИНОВАТ?». Гилти ор нот гилти? Прямо перефраз Шекспира.