— Маргарет.

Та безо всяких команд встала так, как стоят на классических студийных нюшках: спина повёрнута на три четверти, голова через плечо назад в камеру, рука на бедре. Берни сделал восемь кадров подряд, без моих указаний — он понимал, что этой девушке командовать не нужно.

— А теперь, дамы, — сказал я, поднимаясь из режиссёрского кресла, — давайте сменим динамику. Парные постановки.

Тишина. Все пять головок повернулись ко мне.

— Эва. Подойди к Маргарет. Встаньте близко друг к другу, плечом к плечу. Эва, положи свою правую руку Маргарет на грудь. Сверху. Спокойно, ласково. Как будто проверяешь, бьётся ли её сердце.

Эва — ничего не выражая лицом — шагнула вперед, положила руку. Маргарет, не поворачивая головы, чуть приподняла подбородок и закрыла глаза. Это идеально работало в кадре: между двумя женщинами разной расовой принадлежности и разного темперамента возникло то напряжение, которое лет через двадцать в Голливуде назовут «сапфическим» и из-за которого Леду с Этридж и Мэйплторпом будут писать монографии. Берни щёлкал затвор как пулемёт.

И в этот момент — Дэйзи сломалась.

Она сделала шаг назад, к ширме. Лицо у неё разом покраснело, и тут же побледнело. Глаза наполнились.

— Я… я не могу. Извините. Это не для меня. Я думала… я думала, это будет просто… в купальнике. Как в журнале «Лайф». Я не могу так. Я… я уйду. Простите.

В общем то все ожидаемо. Из пятерых ломается всегда «чистая девочка из хорошей семьи» — это закон жанра. Я внутренне вздохнул. Мы лишились классической блондинки, станет ли Рейчел ей заменой?

— Дэйзи. Никаких претензий. Вы пришли, попробовали, не подошло — это совершенно нормально. Давайте поблагодарим ее.

Я похлопал, остальные тоже. Вежливо так, без фанатизма. Потом я вызвал Хэнка, попросил проводить девушку на выход после того, как она переоденется. Выдал в конверте 20 баксов. Все-таки минимальную фотосъемку мы с ней провели, в портфолио наше она зайдет.

Гвинет, Сэнди, Эва и Маргарет стояли у фотофона молча. Эти не уйдут и будут с нами до последнего. Что именно станет «последним» я еще не решил. Но я точно хотел взглянуть на нагих моделей. И Берни тоже. А как хотел Ларри! Я сзади слышал его мощное сопение.

— Дамы, — сказал я, садясь обратно в кресло. — Теперь я вам сделаю деловое предложение.

Я обвёл их взглядом — каждую по очереди.

— Журнал «Ловелас» в каждом своём номере публикует один разворот обнажённой натуры. Это не порнография — это художественная фотография высочайшего уровня. Тираж журнала уже перевалил за 500 тысяч, вашу красоту увидят миллионы. По нашим оценкам каждый экземпляр Ловеласа читают до 5-ти человек! Больше чем у любого другого издания в Штатах. Мы платим высокий гонорар — пятьсот долларов за разворот, плюс ещё двести пятьдесят за обложку, если фото идет на обложку. Это столько, сколько вы получаете на своей работе за полгода. Я лично контролирую материал, Берни снимает. Все делается на условиях полной анонимности по желанию, если вы хотите псевдоним — мы вам его предоставим.