В торце коридора — отдельная камера. Дверь обычная, не решётчатая, с обычным засовом, открытая. Охранник кивнул мне:

— Заходи. Сосед уже там.

Я перешагнул порог.

И мне в первую же секунду пришлось основательно так скорчить покер-фейс, чтобы не заржать в голос.

Камера была хорошая. Метров пять на три, две койки одна над другой у дальней стены, стол под зарешёченным окном с настоящим, с видом на крышу соседнего здания и кусок калифорнийского неба. Раковина с зеркалом. Туалет за низкой перегородкой — уже хоть какое-то приличие. На полке — два жестяных стакана, пара книг, пачка газет, начатая колода карт.

А над верхней койкой, на стене, прикноплено было то, через что, собственно, я во всю эту историю и влип.

Тот самый календарь Тома Келли, пятидесятого года, «Голден Дримс» — Мэрилин Монро на красном бархате, абсолютно голая, с отведённой за голову рукой, изогнутая в той самой томной дуге, которую теперь знала весь мир.

С верхней койки на пол — мягко, почти беззвучно — спрыгнул мой будущий сосед.

Крепкий парень, чуть пониже меня, лет двадцати пяти, белобрысый, с совсем светлыми бровями и ресницами. Над правой бровью — старый шрам, идущий вверх через половину лба. Голый по пояс — в одних форменных штанах, — мускулистый, сухой, без лишнего жира; плечи и грудь обтянуты той особой ровной, фактурной мышечной броней, которая достигается долгими и специфическими упражнениями.

В руках у него что-то очень быстро вертелось. Туда-сюда, между пальцами, через ладонь, обратно. Я не сразу сообразил что. Чётки? Похоже на чётки. Тёмное дерево, маленькие бусины, кисточка на конце. Только вертит он их так, как другие крутят монету или зажигалку — на скорость, на ловкость, на разминку пальцев. Мизинец, безымянный, средний, указательный, через большой, и обратно. Бесшумно и на автомате.

— Привет, — сказал он спокойно. — Кто такой и за что к нам?

Я пожал плечами, кивнул на стену над его койкой — на голую Монро.

— Привет. За неё.

Парень поднял брови. Чётки в его руках на секунду остановились.

— Серьёзно? Или шутишь?

— Серьёзно. Я Кит Миллер. Издатель журнала «Ловелас». У нас в первом номере была обложка с голой Монро — я выкупил эти снимки. Меня приняли копы по запросу из Техаса. Шьют распространение порнографии. До двух лет.

Он смотрел на меня секунды три. Потом — впервые — улыбнулся. Широкая такая, белозубая улыбка с щербинкой между передними резцами.

— Ого. Прямо как у меня.

— Тоже за Мэрилин?

— Не. Я Хэнк Олсен. Мне шьют тяжкие телесные. По троим. Один в больничке с проломленным черепом, двое в гипсе ходят.