Мне стало ее жаль.

— Ты где в LA остановилась?

— Мотель Три звезды. А что?

— К тебе заедет мой доверенный человек. Передаст денег.

— Откуда у тебя могут быть деньги⁈

— У меня дела пошли. Серьёзно. Я об этом и хотел вам написать после Нового года. Когда был бы точно уверен во всем.

И тут она резко выпрямилась.

И с её лица в одну секунду слетело всё — усталость, дорога, трясущиеся губы.

— Кит. — Голос стал низкий, ровный, без тремора. — Какие деньги ты собираешься передавать? Заработанные на порнографии?

Я промолчал. Вот это поворот…

— Грязные деньги, Кит, заработанными на голых женщинах? На блуде? На разврате? «Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царствия Божия не наследуют». Первое послание к Коринфянам, глава шесть, стих девять-десятый. Это я тебе сейчас Слово Божие читаю наизусть, Кит. Это не я тебе говорю. Это Господь тебе говорит через меня.

За соседним столиком — там сидела какая-то жена сидельца — медленно повернула голову в нашу сторону. Через два столика какая-то мать с подростком тоже повернулась. Охранник у двери приподнял бровь.

— Мама, не здесь. И не сейчас. Пожалуйста!

— Здесь и сейчас, Кит. Здесь и сейчас. Потому что у нас другого случая может уже не быть. Мы тебя растили богобоязненным мальчиком. Ты пел в церковном хоре до пятнадцати лет. Ты знал наизусть всё Послание к Римлянам. У тебя на ночном столике лежал Новый Завет в красной обложке, который тебе бабушка Эмма подарила на конфирмацию. Что с тобой случилось, Кит? Что случилось с тобой? Кто тебя там, в этом Содоме, сбил? Кто тебя совратил? Ты мне скажи.

— Мама…

— «Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» Евангелие от Марка, восемь, тридцать шесть.

— Хватит!

— А я хочу, чтобы ты послушал. Кит, я хочу, чтобы ты послушал. Я ехала два дня. Я не для того ехала, чтобы я тут молчать.

И тут она наклонилась к перегородке, и заговорила тоном уже совсем другим — деловым, торопливым, заговорщицким:

— Кит. Послушай меня. Я знаю, что нужно сделать.

— Что же? Дай догадаюсь? Покаяться?

— Почти. Я связалась с одним человеком. Порядочным и богобоязненным.

— И с кем же ты связалась?

— С твоим обвинителем. В Далласе. С мистером Бриско. Я нашла его телефон в справочнике, позвонила ему в среду. Очень любезный мужчина. Очень любезный. Он со мной разговаривал двадцать минут. Сказал, что если ты признаешь свою вину, напишешь чистосердечное признание, раскаешься, расскажешь о своих подельниках и дашь показания на них, — то судья пойдёт навстречу. Условный срок — он называется пробэйшен. Может быть, даже вообще без срока. Просто штраф. И всё. И всё, Кит. Ты выйдешь из тюрьмы в тот же день!