— Привет, Кит. Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, — прошептала она, прикрывая рот ладонью и косясь на кафедру, где какой-то сухой старик уже раскладывал свои бумаги.

— На самом деле это был «Боинг», — ответил я, стараясь максимально упростить свой английский и подавить лондонские интонации. — Огромный такой, с 4 моторами.

Шатенка тихо хмыкнула, не отрываясь от тетради.

— Не знала, что у «Боингов» есть функция заливать в пассажиров два литра пива, а еще пять стаканов пунша — вставила она, и блондинка прыснула. Похоже обе были на вечеринке, где я «прежний» накидался.

— Тише вы, — рыжий толкнул меня локтем. — Дженкинс уже на взводе.

Я хотел было ответить что-то остроумное, припомнив пару шуток из будущего, но не успел. Дверь аудитории внизу громко хлопнула, и в зал вошел высокий, костлявый мужчина в строгом черном костюме. Его лицо было бледным и совершенно неподвижным, он шарил глазами по рядам. Он подошел к профессору Дженкинсу, что-то шепнул ему на ухо, и тот, недовольно поджав губы, указал в нашу сторону.

Мрачный субъект проследил за направлением руки профессора и начал подниматься по ступеням амфитеатра. Его взгляд, холодный и сканирующий, остановился прямо на мне. Студенты вокруг притихли, чувствуя, что происходит что-то выходящее за рамки обычной учебной рутины.

— Кит Миллер? — голос мужчины был сухим и скрипучим, как несмазанная дверь.

— Да, — я медленно поднялся, ощущая на себе десятки любопытных взглядов.

— Пройдемте со мной. Вас ожидают в финансовом управлении. Немедленно.

Рыжий сосед посмотрел на меня с нескрываемым испугом, а блондинка, только что сочувствовавшая моему похмелью, быстро отвела глаза, словно мое невезение было заразным. Я подхватил портфель и последовал за конвоиром. Мы шли по длинным коридорам главного корпуса, где под потолком резали глаза люминесцентные лампы, а на стенах висели портреты бородатых основателей университета. Мой сопровождающий не проронил ни слова, пока мы не достигли массивной двери с табличкой «Директор финансового управления. Герберт П. Стэкпол».

Там за большим вытянутым столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти. У него была массивная голова с идеально выбритой лысиной и кустистые седые брови, которые сейчас были сдвинуты к переносице. Его лицо, красное, с сеточкой лопнувших капилляров на щеках, выражало крайнюю степень раздражения. Стэкпол вертел в руках массивную перьевую ручку, и его пальцы, толстые, как сосиски, нетерпеливо постукивали по столу.

— Садись, Миллер, — рявкнул он, даже не глядя на меня. Взял телефона, начал крутить диск. Дозвониться не получилось — в трубке шли короткие гудки.