Все дошло до чемпионских раундов, когда оба бойца уже тяжело дышали, а их лица превратились в багровые маски, залитые потом и кровью, которая при свете прожекторов казалась черной. В тринадцатом раунде Марчиано, который, казалось, действовал уже на одном упрямстве, подловил Уолкотта на выходе из клинча и нанес сокрушительный удар справа в челюсть. Уолкотт рухнул на настил мгновенно, словно из него выдернули невидимый стержень, и замер в какой-то неестественной позе, пока рефери отсчитывал секунды его поражения. Зал сошел с ума, люди вскакивали со своих мест, кидались друг другу на шеи и орали так, будто только что произошло чудо, но я лишь равнодушно застегнул пуговицу пиджака и направился к выходу, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. Нет, современный бокс — это явно не мое.

* * *

Я направился в бар отеля, надеясь найти там тишину и порцию алкоголя, которая помогла бы мне окончательно отпустить этот день. Помещение бара было погружено в уютный полумрак и в самом углу я заметил знакомую фигуру — это был Гвидо, который сидел перед почти пустой бутылкой вина и с таким усердием изучал содержимое своего стакана, словно надеялся найти там ответы на все вопросы мироздания.

Я подошел и молча сел на соседний стул, жестом подозвав бармена. Заказал джин с тоником. Гвидо медленно повернул голову, его глаза были красными, а на щеке всё еще виднелся след от недавнего удара Рокко, который к этому времени приобрел отчетливый синюшный оттенок.

— Спасибо тебе еще раз, Кит, — произнес он, и я с удивлением отметил, что его голос звучит твердо, а речь лишена того криминального жаргона, который он использовал в присутствии дона. — Если бы не твоя идея с плафоном, я бы сейчас уже сейчас сидел в КПЗ. Мне бы дали 8 лет. А может и все девять, если бы доказали распространение.

Нормальные такие сроки.

— Ты же, кажется, больше не в семье? — я с интересом посмотрел на него, отпивая первый глоток. Падающего толкни, а упавшего подбери и обогрей. Тут вырисовывалась любопытная комбинация — Рокко выразился довольно недвусмысленно, отправив тебя на историческую родину за твой прокол с порошком.

Гвидо пренебрежительно махнул рукой, и в этом жесте промелькнула уверенность человека, который знает правила игры изнутри гораздо лучше, чем сторонний наблюдатель.

— Рокко скоро отойдет, он всегда так орет, когда пугается, — ответил он, криво усмехнувшись. — Да и выслать солдато из Штатов может только сам дон. А он сидит в Нью-Йорке и вряд ли станет копаться в нашем грязном белье. Рокко здесь всего лишь смотрящий. Отсижусь полгодика в соседнем штате, дождусь пока пыль уляжется, а потом вернусь к делам.