— Я, Прохор Себастьянович Гаврилов, эхопсарь 3-разряда рода Бастрыкиных, — спешно отвечает он, слова срываются с его языка почти бегом.

Дружинники окружают мужчину, их взгляды тяжёлые, как камень. Один из них делает шаг вперёд, наклоняется и произносит сурово:

— Почему зверь не на графском полигоне?

Прохор нервно сглатывает, его руки дёргаются, будто он хочет за что-то ухватиться, но вокруг только воздух.

— Полигон на ремонте, — с трудом выговаривает он, взгляд мечется между дружинниками и княгиней. — А зверя надо тренировать… Вот я его вывел на собачью площадку. Он безобидный и идеально слушается, клянусь!

Моя мама — обычно такая добрая и нежная, словно лучик солнца в сером небе. Но сейчас её вид не оставляет сомнений: перед нами настоящая железная валькирия. Прямо истинная Брунгильда! Лицо строгое, зрачки словно отлиты из вороненой стали.

Моя запутанная борода! Ма, это точно ты⁈

Оказывается, мама строгая ко всем, кроме меня, ну еще и Ксюни, так что псарю сейчас точно не позавидуешь. Эх, жаль беднягу.

Княгиня Ирина, чуть приподняв идеально изогнутую бровь, отвечает:

— Я вижу, как он слушается. Я жду извинений от главы вашего рода лично. А сейчас уберите пса. И чтобы я больше никогда не видела вас с ним в общественных местах.

Прохор, поникнув, быстро кивает:

— Конечно, Ваша Светлость!

Но я этого так просто не оставлю!

— Ба-ка! Ба-ку! — кричу я, тяну руки к псу, едва не вываливаясь из коляски. — Ба-ка-ба-ка-ба-ка!

Асура слышит меня, его каменные остроконечные уши дрожат, будто от напряжения. Он замер. Его массивные лапы-обломки колонн словно приросли к земле. Прохор громко зовёт его, почти надрывая голос:

— Асура! Ко мне!

Но эхопёс не двигается. Он топчется на месте, его тело напрягается, словно готовое разорваться от внутренней борьбы.

Ксюня, видя, как я кричу, тоже не остаётся в стороне. Её маленькие ручки взлетают вверх, а глаза, полные смеха, блестят. Она тянет свой тоненький голосочек:

— Ба-ка-ба! Ба-ка-ба!

Асура явно не знает, что ему делать. С одной стороны — я и мои настойчивые крики, с другой — Прохор, который буквально вытягивает его голосом. Пёс качает головой, будто пытаясь вытряхнуть это противоречие из своей каменной души.

Дружинники переглядываются, их лица растерянные, а один из них даже задумчиво почесывает макушку рукоятью меча.

— Ваша Светлость, — решается он хрипловатым голосом. — Кажется, зверь слушается княжича.

— Что? Как это возможно? — удивленно спрашивает княгиня.

— Ваше Светлость, я без понятия…. Но вы сами видите, как он откликается на княжича!

Княгиня Ирина растерянно оборачивается ко мне, её суровость трещит по швам. В глазах — тревога.