Через пару минут во двор выбежал глиняный эхопёс. Глинка замер, обнюхал меня, сделал пару кругов вокруг велосипеда и, судя по всему, тоже был рад встрече. Я мигом вскочил на свой «боевой транспорт» и, крутанув педали, громко прокричал:

— Догоняй!

Но тут начались трудности. Координация пока явно не мой конёк. Педали упрямо не слушались, мышцы ныли, а с балансом было так себе. Но хирдманы не сдаются!

Обливаясь потом и чуть ли не скрипя зубами, я сделал пару кругов вокруг крыльца. Наконец, когда всё пошло как надо, я гордо выкрикнул:

— Хель мя дели! Полукилось!

Ксюня захлопала в ладошки, радуясь. Мама тревожно покачала головой, а потом, прищурившись на солнце, крикнула слуге:

— Принесите Вячеславу Светозаровичу панамку, а то ещё перегреется!

Но меня такие мелочи не волновали. Я в панамке носился по газону, увлекая за собой Глинку. Мы гоняли друг за другом — то по асфальту, то по траве. Глинка издавал что-то вроде лая, а я рычал, преодолевая очередной бугор, почти забыв про усталость. Ядро качало, как второе сердце, Атрибутика растекалась по телу, наполняя мышцы силой.

Но силы всё-таки не бесконечны. В какой-то момент тело, которому нет и года, сказало «хватит». Я, уже еле переставляя ноги, слез с велосипеда, покачнулся и, пошатываясь, доковылял до мамы.

Рухнув ей на руки, я тихо пробормотал:

— Баинь-ки…

Мама вздохнула, обнимая меня:

— Боже, неужели теперь так будет каждый день⁈

Но я уже ничего не слышал. Усталый, но довольный своим новым достижением, я уснул прямо у неё на руках.

Прошло полмесяца. Я уже мастерски гоняю на велосипеде, Глинка плетётся за мной хвостом, а дома мы с Ксюней устраиваем забеги. Правда, Ксюня, со своей походкой пингвина первого уровня, пока ещё не слишком уверенно держится на ногах. Но её миниатюрное ядро тоже качает ману, и нагрузки идут ей только на пользу.

Нашу весёлую суету однажды прерывает Мастер Рогов — отец Ксюни. Он появляется в самый разгар очередного забега, когда мы с Ксюней носимся по дому, как два неугомонных мячика. Осмотрев это хаотичное зрелище, он лениво бросает:

— Неплохо, неплохо. Знаете, Ирина Дмитриевна, пожалуй, заберу дочку себе. Она уже такая бегунья.

Ксюня замирает. Я замираю. Что значит «заберу»? Нет уж! С Ксюней мне весело! Она крутая, почти как Ден и Глинка! И вообще мне нравится рассказывать ей про битвы с ацтеками! И пусть мои рассказы пока состоят всего из трёх слов — бабах, тырдых и дадых — Ксюня всё равно слушает воодушевленно!

Сжав кулаки, я подхожу к Рогову:

— Не забелёшь! Щас те калено всмятку! Хелак!

И, не теряя времени, как могу, хлопаю его по колену. Удар берсерка! Ну, чтобы сразу понял, с кем имеет дело.