Фургон заехал во двор. Там было тесно: мусорные баки, старая «Волга», белая «девятка», стопка ящиков у заднего входа и железная лестница, ведущая куда-то на второй этаж. Соседний магазин разгружался после обеда или делал вид, что разгружался: у двери стояли пустые коробки, рядом мялся грузчик.

Костя первым делом посмотрел на главный вход, потом на часы.

— Зал чистый?

Один из братков кивнул.

— Почти. Две компании досиживают.

— Чтобы через пять минут их тут не было.

— Уже делают.

Я через мутное стекло увидел, как внутри началась обычная ресторанная суета. Официантка подошла к столику у окна, наклонилась, что-то сказала мужикам. Те сначала заспорили, потом один махнул рукой и полез за кошельком. У соседнего столика женщина в красной кофте возмущённо подняла ладонь, но к ней тут же подошёл администратор.

Через несколько минут настоящие посетители потянулись к выходу. Кому-то принесли счёт, кому-то завернули еду. Никакого шума и криков никто не поднимал.

На их места садились другие. Один мужик в помятом пиджаке устроился у стены с рюмкой и тарелкой солёных огурцов. Двое грузноватых типов заняли столик возле сцены и стали изображать подвыпивших работяг. У барной стойки появился сутулый посетитель с газетой. Газету, правда, он держал вверх ногами.

Я посмотрел на Костю.

— Красиво.

— Надёжно, — поправил он. — Красиво пусть бабы на свадьбе делают.

Костя подошёл к двум браткам и начал что-то рассказывать им, объясняя буквально на пальцах.

Что происходило в «Уюте», я понял сразу. Кафе готовили для встречи — повара, официанты, грузчики и даже уборщики были людьми Семёна. Капкан собирали так, чтобы он до последней секунды выглядел обычным кафе.

Мы прошли к задней двери. На пороге кухни стояла женщина лет тридцати пяти. На ней был чёрный фартук поверх тёмной юбки.

— Этого — в зал, — сказал Костя.

Женщина посмотрела на меня быстро, оценивающе, но вопросов задавать не стала.

— Пойдём.

Она отошла в сторону, пропуская меня на кухню. Внутри было жарко и тесно. Шкворчало мясо, на плите стояла большая кастрюля, у стены громоздились вёдра с картошкой, ящик с луком и мешок муки.

Там мне выдали форму официанта, и я переоделся. Потом подошёл к раковине. Кран закашлял, плюнул ржавой водой, потом пошёл тонкой струёй. Я вымыл руки хозяйственным мылом, вытер полотенцем и повернулся к женщине.

— Что делать?

Она сунула мне поднос.

— Ты главное под ногами не мельтеши. А если спросят, почему раньше не видели, скажешь, что первый день. У нас тут каждый второй первый день.

— Понял.

— Под мойкой место есть. Я не знаю, чего тебя такого молодого сюда принесло, но если начнётся стрельба, лезь туда. Только кастрюлю с морсом не переверни.