Сорвать отца с места могла только семья, машина, деньги или его люди, и давить надо в одну из этих сторон. И давить так, чтобы он поехал, а не думал.

А что если… да, точно!

— Машина… — сказал я уже вслух.

— Что с машиной?

— Я просто думаю, — ответил я. — Если его машина где-то вдруг всплыла в кривом месте, он бы дёрнулся. Или если бы сказали, что возле его гаража кипиш. Но это всё не то…

Я ещё раз отбил ритм подушечками пальцев по столешнице. Близко — максимально близко, и копать надо было именно в эту сторону.

— Но сказали… это уже мусор, — продолжил я. — Сразу будет зацепка — кто сказал, откуда сказал, кому сказал — слишком длинная нитка получается. А вот если он сам увидит и сразу, то это уже можно крутить.

Артур сидел мрачный, потом вдруг сказал:

— Он по выходным к одному и тому же киоску за газетами тормозит. И сигареты там берёт. Почти всегда сам.

Шмель повернулся к нему.

— Раньше чего молчал?

— А ты не спрашивал, — буркнул Артур.

Я сразу поднял ладонь.

— Подожди. Уже лучше. Где этот киоск?

Артур назвал место. Я быстро прокрутил район в голове. Нормальная точка. Людно, машины ходят, народ с авоськами, бабки, продавщица в окошке, а рядом остановка общественного транспорта.

— Во сколько он там бывает? — спросил я.

— По-разному, — сказал Артур. — Обычно утром. Иногда ближе к обеду, если дома задержался.

Шмель глотнул чай, обжёг губы, цыкнул и подался ко мне.

— Хочешь его там поймать?

— Ловить вслепую не хочу, — сказал я. — Но это уже похоже на живую точку. Там можно подойти так, будто мы просто пересеклись. И самое главное — там никто не поймёт заранее.

Артур оживился.

— Так и сделаем?

— Пока ещё рано хлопать в ладоши, — ответил я. — Нам нужен вариант, где мы не светим себя раньше времени.

Шмель снова включился:

— Тогда один смотрит издали, второй подходит и уже базарит?

— Уже ближе, — согласился я. — И ещё нужен повод, чтобы разговор начался на ходу, а не встал столбом посреди улицы.

Артур тоже включился в размышления и принялся задумчиво скрести затылок.

— Я могу сам подойти, если чё.

— Ты можешь, — сказал я. — Но не будешь. За твою рожу сейчас любого в городе удавят, а ты хочешь подарить себя татарам прямо в руки.

— Ага, прав Валера. При таком раскладе тебя останется только бантиком повязать. И нате — подавитесь, господа хорошие, — прыснул смешком Шмель.

Артур что-то пробурчал себе под нос, но вслух ничего не сказал — понимал, что браток абсолютно прав.

— Тогда кто будет базарить? — спросил Шмель.

— Посмотрим, — ответил я. — Сначала надо понять, как выглядит его день сегодня и есть ли у него хвост. Если хвоста нет, можно играть тоньше. А вот если хвост есть, то придётся делать так, чтобы сам хвост потерял нить.