— Ну ё-моё…

Со второго раза Москвич схватил. Двигатель затряс кузов, что-то под панелью зазвенело, сзади глухо бухнуло. Шмель чуть прибавил газу, мотор выровнялся и загудел ниже, увереннее.

Мы начали выкатываться из двора. Проехали мимо ларька, в зарешечённом окне которого виднелись дешёвые шоколадки, а между стёклами оказались вставлены вкладыши «Turbo». У ларька двое мужиков в кожанках спорили о курсе доллара.

Машина тяжело выкатилась со двора, как старый верный пёс, готовый нести службу.

На выезде нас задержала бабка с сеткой. Она медленно пошла перед капотом, посмотрела через лобовое стекло на Шмеля.

— Лихачи, — фыркнула она.

Она прошла к подъезду. Шмель проводил её взглядом и покачал головой.

— В этой стране гаишников можно увольнять. Бабки всё равно всех остановят.

— Направо поворачивай, — велел я, уже сверяя маршрут с картой на коленях.

Мы выкатились на улицу. По дороге шли «Жигули», старые «Волги», чадящий автобус с облезлой рекламой какого-то банка. Между ними попадались иномарки: тёмный «Опель», бордовый «Мерседес», белая «Ауди»-бочка с тонировкой.

Мы ехали ровно по тому маршруту, который наметили в квартире. Перед перекрёстком поток машин стал плотнее. Слева фыркнула «Волга», справа автобус высаживал людей прямо в лужу у остановки. Женщина в плаще тащила ребёнка за руку, ребёнок уронил сумку, из неё выкатились яблоки.

— Тут, кстати, гаишники обычно стоят, Валер, — прокомментировал Шмель.

Я никак не ответил, потому что мы как раз подъезжали к первой важной точке нашего маршрута — киоску. У киоска маячил мужик в серой куртке, рядом скучал второй, читая свежий «Спорт-экспресс», но гаишников видно не было.

— Сегодня пока пусто. Но место удобное, — сказал я.

— Да с таким корытом им даже будет стрёмно нас тормозить, — выдал Шмель.

Мы прошли перекрёсток. Слева висела фанерная реклама видеосалона: «Новые боевики! Шварценеггер! Ван Дамм! Каждый день!» Рядом на заборе кто-то нарисовал маркером телефон и подпись: «перегоним авто». Ниже другой рукой было добавлено: «и тебя тоже».

Дальше улица расширялась. У остановки «Мерседес» вдруг выскочил от бордюра, подрезал «шестёрку» и полез во второй ряд. Водитель «шестёрки» высунулся в окно, но, увидев рожу братка за рулём мерина, конфликтовать передумал.

— Ссыкло, — прокомментировал Шмель.

Дорога пошла мимо ряда палаток. Продавали сигареты, батарейки, носки, какие-то чудо-ножи с кнопкой. Место было людное, а перед пешеходным переходом поток чуть сбрасывал скорость: справа стояла «Газель», ларёк закрывал обзор, а из-за него могли выскочить кто угодно — школьник, бабка, пьяный мужик, собака, ну или новый русский на очередном «мерине».