Я обошёл мерс, открыл водительскую дверь и сел внутрь. Тачка была заведена. Я дал газу и отогнал мерина чуть подальше в гаражи. Остановился у железяки, где мелом было написано «Цой жив». Место подошло. Мерс можно было поставить здесь. С улицы его почти не было видно, а если кто увидит, решит, что новый русский приехал по своим делам. А какие дела у новых русских — никто из обычных граждан особо не интересовался.

Я заглушил мотор и вышел. На какое-то время это братков задержит, а как проснутся — начнут стучать в крышку багажника, там, гляди, и кто-то им откроет.

Из багажника глухо ударили. Потом ещё раз. Один из братков, похоже, уже очнулся и решил напомнить миру о себе. Пусть полежит и подумает о своём поведении.

Я положил ключи от тачки на крышку багажника и вернулся к Шмелю.

— Они там не того? — уточнил он.

— Не думаю.

Шмель почесал ухо задумчиво и посмотрел на меня.

— Валер, ты понимаешь, что теперь нас точно ищут?

— Нас и до этого искали.

— И чё теперь?

Шмель теперь не пытался сохранить в нашей паре лидерство и отдавал мне на откуп принятие решений.

— Давай отъедем обратно на рынок, — предложил я.

— Давай… а на хрена?

— Будем отца Артура ждать, ну а пока ждём, закроем некоторые вопросы.

Браток не стал ничего уточнять, сел за руль Москвича, и минут через десять мы уже останавливались неподалёку от рынка. Заглушили мотор, вышли из машины.

У палатки жарили сосиски, жир шипел на железе, рядом продавали кассеты с «Ласковым маем», китайские часы и очки всех цветов радуги. На раскладке лежали кепки с надписями «USA», «Chicago Bulls» и одна панамка с пальмой.

Шмель шёл рядом со мной и всё время оглядывался.

— Валер, может, надо сразу валить? — он всё-таки решил поделиться со мной своими опасениями. — Серьёзно. Мы сейчас двух кабанов закрыли в мерине. Они же очухаются…

— Есть будешь? — перебил я.

Он остановился.

— Что? Мы только что двух братков в багажник сложили.

— Значит, заслужили по хот-догу?

Шмель удивлённо посмотрел на меня, как на человека, который собирается в баню во время пожара. Но махнул рукой.

— Ладно, я бы и правда поел.

Продавец в замызганном белом халате сунул сосиски в булки, полил сверху кетчупом из пластиковой бутылки и завернул в тонкую салфетку, которая сразу решила промокнуть. Мы встали сбоку у ларька. Шмель откусил, обжёгся, зашипел, но есть не перестал.

— Ты прав, — сказал он с набитым ртом. — Завтра уже может не быть этого маршрута. Город быстро встал на уши.

Шмель кивнул, жуя.

Я тоже ел и одновременно посмотрел на раскладку с очками. Продавец оживился, увидев свой интерес.