Вопрос был ключевой. И мне было любопытно понять степень осведомлённости этого мужчины. Выдвигали ему требования? Что просили взамен на освобождение сына?

Виктор молчал.

— Я так понимаю, это не просто похищение из-за выкупа? — ответил он вопросом на вопрос.

— Правильно понимаешь, копай глубже, — подтвердил я.

— Поясни.

Я тоже помолчал, давая ему небольшую паузу, чтобы Виктор приготовился услышать мои следующие слова.

— Не томи, — прохрипел он.

— Давай я так спрошу: никто из татар не предлагал тебе решить этот вопрос? Помочь освободить сына?

Лицо Виктора почти не изменилось. Но глаза стали холоднее и чуть сузились.

— Прямо говори, пацан.

— А куда прямее? Я так понимаю, кому-то очень не нравится, что у тебя сделка с Волками?

Виктор всё же умел держать лицо. Я видел, как его буквально размазали мои слова изнутри. Однако внешне на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Ты сейчас произнёс слова, за которые ломают ноги, — совершенно безэмоционально сказал Виктор.

Я лишь развёл руками — кто спорит-то? Так оно и есть. И ломают ноги — это ещё в лучшем случае.

На этот раз мужик молчал дольше. Ветер шевельнул край его куртки. Неважно, знал ли он, о чём я говорю, или узнал только что, по большому счёту это не меняло самой сути.

— Артур жив? — сухо спросил он.

— Да.

Отлично, уже то, что отец Артура не стал отрицать очевидного, говорило о том, что на разговор он настроен серьёзно.

Я посмотрел ему за плечо, где у бочки в нашем укрытии стояли Артур и Шмель. Но звать никого не стал — рано. Виктор пока был не готов к этому.

Отец Артура подошёл ближе. Теперь между нами оставалось меньше двух метров. От него пахло дорогим одеколоном и сигаретами. Виктор держался, но бессонная ночь и, судя по всему, не одна наложили на мужика отпечаток.

— Мальчик, ты лезешь в чужую войну, — прошептал он.

— Уже влез, — поправил я. — Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что татарам не нравится, что сделка заключена между тобой и Волками.

Виктор замер.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он.

Я промолчал. Тут ответить так, чтобы устроило, не выходило. Иногда правда куда хуже, чем ложь. Не скажу же я ему, что я перенёсся на тридцать лет назад и знаю о последствиях войны между татарами и Волками.

Не скажу, ясное дело.

Но и соврать так, чтобы звучало убедительно, в данном случае попросту не получится. Я это прекрасно понимал, поэтому и молчал.

Виктор, поняв, что другого ответа не будет, медленно выдохнул.

— Где Артур?

От машины, где сидел водитель, донёсся тихий скрип двери. Он хоть и держал руки на руле, как мы и условились, но выскочить был готов в любой момент.