Мальчик, недолго думая, бросился к отцу в объятья, и тот, счастливо смеясь, принялся его подкидывать и кружить.

— Ну, угодил, Лелик, слов нет, как угодил! — счастливо засмеялся царь и, обернувшись к фон Гершову, сказал: — Проси чего хочешь, дружище, я теперь на веки твой должник!

— Это еще не всё, — с легкой улыбкой отвечал померанец. — С нами еще и принцесса Евгения, а также благородная мать ваших детей — герцогиня Катарина. Или теперь уместнее называть ее царицей Катариной?

— Я уже понял, — посерьезнел Иван Федорович. — Даже не знаю, как ты ее уговорил?

— Вы дали мне поручение, — пожал плечами фон Гершов. — Впрочем, и это еще не все. С нами также его высокопреосвященство митрополит Ростовский Филарет, дьяк Фрол Луговской и прочие люди, бежавшие вместе с ними из польского плена.

— Что-то до хрена подарков! — глухо пробурчал мрачный спутник царя в богатом кафтане.

— Угу, — хмыкнул государь, а затем представил его наследнику: — Смотри, сынок, это мой самый верный слуга и самый добрый друг — Никита Вельяминов! А вон тот в польском кунтуше — Корнилий Михальский. Я люблю этих людей как братьев, люби и ты их. А сейчас пойдем, проведаем твою сестренку… и матушку… раз уж приехала!

Люди, сидевшие в экипажах, не видели, чем вызвана задержка, и через некоторое время начали беспокоиться. Не была исключением и герцогиня. К тому же она обратила внимание на отсутствие принца, и, хотя ей сказали, что тот пожелал продолжить путешествие с фон Гершовым, материнское сердце было не на месте. Выглянув из-за занавески, она хотела отдать приказ форейторам узнать, в чем дело, но неожиданно увидела, как ее сын ведет за руку какого-то офицера. Зрелище это было настолько необычным, что она на мгновение утратила дар речи.

— Матушка, посмотрите, кто нас встречает! — радостно воскликнул Карл Густав.

— Вы?! — только и смогла она ответить, глядя во все глаза на непонятно откуда взявшегося мужа.

— Я, — бесстрастно ответил тот.

Годы, прошедшие с их последней встречи, непросто дались Катарине. Некогда мраморная кожа потеряла былую свежесть и упругость, в уголках губ появились складки, а на лбу морщинки. К тому же герцогиня утомилась в дороге и выглядела не лучшим образом. Иоганн же, казалось, ничуть не изменился. Лишь черты лица стали немного резче, да глаза выдавали человека, многое повидавшего, но в остальном он был все тем же молодым человеком, произведшим в свое время фурор при дворе ее отца. В какой-то месяц он успел понравиться королю, подружиться с наследным принцем, вскружить голову половине придворных дам и заставить злословить на свой счет вторую половину. Затем он спас Густава Адольфа на охоте, а короля Карла на войне. Разгромил вторгшихся в их страну датчан в сражении, которое с тех пор именуют не иначе, как Кальмарской резней. И, наконец, его любовница — Ульрика Спарэ — нежданно-негаданно подарила-таки своему престарелому супругу дочь.