Прусаковский облизал пересохшие губы. Во взгляде его мелькнуло что-то отчаянное, как у человека, которому нечего терять.
— Да. Я знал, что она в деле. Они встречались — Ирина и Захар Ефимович. У нас в офисе. Обсуждали, как всё обставить.
— Ложь! — взвизгнула Ирочка. — Не было такого!
— Ясмина, моя помощница, — продолжал Прусаковский, глядя теперь на Ирочку, — решила, что у вас с Гуримичем интрижка. И записала некоторые из ваших разговоров — думала, сможет шантажировать.
Ирочка побледнела.
— Я подредактировал её запись, — продолжал Прусаковский. — Сгенерил искином другую озвучку — флирт там, намёки. Чтобы она думала, что всё так и есть, и не лезла дальше. А настоящую оставил себе.
С улыбкой тираннозавра он извлёк из внутреннего кармана пиджака крошечный накопитель и протянул Добрыне. Тот положил его на ридер, и через мгновение на экране появился вид из угла под потолком на кабинетик, где за чаем сидели две узнаваемые личности. Голос Ирочки звучал резко, требовательно, совершенно не похоже на то, как она разговаривала с нами:
— Вы должны ускориться. Если так и дальше пойдёт, мы сами развалим компанию настолько, что она уже не будет подлежать восстановлению!
Голос Гуримича, густой и вкрадчивый, ответил:
— Всё идёт по плану, дорогая. Ещё полгода — и акции упадут настолько, что старик сам будет умолять нас купить его долю.
Ирочка на записи шумно выдохнула.
— Ладно, полгода как-нибудь переживём. Главное, техподдержку на производство не пускать, Климент поставил туда такого упыря, что самой страшно… Вообще страшно это видеть — только вчера работало, а теперь моими собственными руками разобрано, как конструктор.
— Но это же во благо, — увещевал Гуримич, подливая Ирочке чай.
— Конечно, — Ирочка выпрямилась. — Никола должен наконец понять, кого потерял!
Саша остановил видео. В переговорной воцарилась тишина.
Никола Ермолаев сидел, глядя перед собой невидящим взглядом. Когда он заговорил, голос его прозвучал глухо и надтреснуто:
— Так вот ради чего всё это. Ради того, чтобы я понял, кого потерял?
Он повернулся к жене — медленно, как в кошмарном сне.
— Ира… Я же думал всё это время, что между нами ещё что-то есть. Я думал, мы сможем…
— Ты⁈ — Ирочка вскочила, опрокинув кресло. Глаза её сверкали, губы тряслись. — Ты думал⁈ Да что ты вообще думал⁈ Ты думал только о себе и своих грёбаных клубах! О своих официантках! О своих дружках! Ты хоть раз подумал обо мне⁈
— Ира…
— Не смей! — она почти визжала. — Я пахала на твою компанию. Я тащила на себе производство. Я верила в тебя! А ты… ты даже не замечал меня!