Никола встал — медленно, тяжело. Он был бледен, как полотно.
— Ты права, — сказал он. — Я не замечал, как ты уничтожала компанию, которую строил мой отец. Он ведь тебя любил, как дочь.
— Зато ты никогда не любил!!! — заорала Ирочка голосом легиона демонов.
Губы Ермолаева дрогнули, словно он хотел что-то сказать, передумал, но потом всё-таки нашёл слова:
— Лучше бы и правда не любил.
Ирочка подавилась воздухом.
— Уведите их, — тихо сказал Аркадий Петрович. — Всех троих.
Сотрудники СБ двинулись с мест. Гуримич поднялся сам, очень прямо, стараясь сохранить остатки достоинства. Прусаковский сдулся и покорно поплёлся среди охраны. Ирочка вышла на деревянных ногах. Застыла в проёме. но не оглянулась, а так и пошла дальше.
— Ну а теперь, — сказал Саша, когда дверь за ними закрылась, — подготовим материалы для суда. Мы с Асей уже немного начали, но с тех пор вскрылось и новенькое.
Аркадий Петрович всё ещё стоял у стола, глядя на закрытую дверь. Потом медленно опустился в кресло и потёр лицо ладонями. Никола сидел рядом, белый как мел, и смотрел в одну точку.
Мне вдруг упало уведомление. Я проверила — сеть заработала.
Стёпа:Ась, тут такое творится… «КвантумМех» дымится, всех сотрудников выгнали, пожарные приехали… Ты там ничего не сотворила?
Глава 30.1
Вот всё-таки секретарь на ресепе — это состояние души! Откуда Стёпа всё всегда знает? Даже то, что я туда ходила!
Хм… или она просто знает меня? Я задумалась: а могла ли я заработать этакую репутацию разрушителя? И пришла к выводу, что лучше о таком не думать.
— Ну задымилось что-то, бывает, — отписалась я.
Стёпа:Да если бы только задымилось! Тут каждый день фестиваль! Мы из окон уже просто как сериал смотрим.
— Подробности, сестра, подробности!
Стёпа:Началось всё в первый день твоего отпуска. Сначала у них сработала сигнализация. Нам, разумеется, не слышно было, но Юльчик смотался, поспрашивал. Всех во избежание выгнали на улицу и отогнали от здания куда-то к нашему забору. Наша СБ аж перепугалась, что нас штурмом брать будут. Но потом присмотрелись и решили, что народ с кофе и смузи в руках вряд ли в бой пойдёт.
Я едва не заржала.
— Николенька, я тебе клянусь, я не знала! — в этот момент заорала Широухова и кинулась Ермолаеву на грудь.
Подпрыгнули, кажется, все, кроме нас со Скрепышем. Потому что мы же искины, хы-хы.
— Ты ещё! — рявкнул Никола, хватая её за руки. — Наконец-то я тебя уволю!
— Николенька… ты что? Я же тебя… ты… — залепетала Леопардша, пытаясь прижаться к нему. Мне даже на мгновение стало её жалко, но я вспомнила все её «достижения», и попустило.