— Крис, поищи, что за Леонид, — попросил Саша и задумался.
Само по себе обучение в одной группе ничего не значило. Сфера у них довольно узкая, на каких-нибудь конференциях и вовсе можно перезнакомиться со всеми более-менее значимыми в ней фигурами. Однако за пару дней трудно обаять или хорошо узнать человека, а вот за пару месяцев — вполне. И очаровать, и изучить, и запудрить мозги, и перетянуть на свою сторону. Вопрос — с кем это удалось провернуть? И что именно из этих вариантов к кому относится?
Как ни удивительно, Жижало всё-таки пришёл на работу к концу обеда. Я уже вся извелась, написала Колумбихе стопку сообщений, но она была спокойна, как слон: мол, придёт так придёт, не придёт так больше оснований для увольнения.
Стоило Возловичу появиться, как я запулила в него требованием отправиться в переговорку «Лагаш» и тут же намылила Колумбиху всё-таки к нам присоединиться.
Возлович разыграл целое представление с наливанием себе кофе на лоджии, уборкой на рабочем столе и приветствием за руку со всеми коллегами. Я решила пойти вперёд, чтобы создать впечатление, что его все ждут. Впрочем, оно было правдивым — Колумбиха уже была на месте.
Наконец с двухминутным опозданием Жижало явился в переговорку. Она находилась в соседнем коридоре с нашим опен-спейсом, и тоже со стеклянными стенами, но я их затемнила, чтобы сотруднички не отвлекались от работы.
— Здравствуйте, Нестор Возлович, — дружелюбно сказала Андриана Альбертовна, пока он садился. — Расскажите, пожалуйста, почему вы так плохо работаете?
Жижало дёрнулся. Но быстро нашёлся.
— То есть как это⁈ Я отлично работаю, да на мне весь отдел держится!
Я заскрипела зубами — их изнутри подпирало всё то, что я хотела высказать Возловичу по поводу его трудоспособности, но Колумбиха активировала экран на поверхности стола и принялась нарочито медленно, с благожелательной улыбкой, выкладывать на него красивые цифровые листочки. На каждом стояло название проекта, даты и огромная красная печать «ПРОДОЛБАНО».
Физиономия Возловича постепенно скисала, он нахохлился и заёрзал в кресле. Наконец, когда все листочки были разложены, а коллекцию увенчал последний — «ПроЭт», который Возлович не исправил в своё время за предшественником, — он постарался расправить плечи и с вызовом заявил:
— Ну да, я работаю плохо. Но это потому, что раньше я работал хорошо! Даже слишком хорошо! У меня была очень высокая нагрузка, и я выгорел!
Я икнула. Нет, серьёзно. Так обрадовалась этому, что чуть не забыла спросить:
— Раньше — это когда? Я не застала.
— На проекте «Алеф», — важно сообщил Жижало.