Три дня назад унесли с травмой головы и сотрясением аргентинского костолома, а теперь вот эвакуировали «Жозе». Лучше бы не выходил! Молодой ведь ещё — поди, и детишек нет. Нда… Не попёрло парню. Игру остановили, минут пять оказывали помощь, кричали чего-то португальцы на Степанова — тот близко не подходил, руками разводил. Само. Бывает. Невезуха. Заменили на Клементе Родригиша Криста с позывным «Прайя».

Разыграли свободный, и удачно выскочил Горбыль. Бамс — и стало чуть легче дышать.

2:3… И ведь играть ещё чуть не полчаса. Бегали до конца. Один раз почти ведь! Крестовина, бил Беттега. Разок в полуметре от черты свалили Арисагу — опять бил Степанов, но совсем, видно, сбился прицел у Атамана. Выше ворот. Понеслись в последний и решительный. «Бенфика» уже чисто на отбой играла, хотя и очень чётко, без малейшей паники. И тут… свисток. Время. Мог бы и добавить — ведь долго с Жозе возились. Нет, не добавил. Не захотел, видно, лишний час пребывать в этой нервотрёпке. Ну, ведь и не придерёшься — чётких правил по этому поводу нет.

Шли и плевались на истоптанный газон. Чуть-чуть. Всегда так.

— Ладно, мужики. Нельзя все Кубки в жизни выиграть. К тому же — одному из сильнейших клубов мира ведь, да на тоненького… Вы представьте, что приехали бы в прошлом году. Да эта «Бенфика» десяток бы занесла! А сейчас сопли распустили, что не победили этих «орлов успешных». Бросьте — ещё два турнира впереди. И тут вон уже звонят — сейчас серебряные медали будут вручать. Выходим, — утешил скисших кайратовцев Агностик.

Событие сорок восьмое

— Меня Заряна зовут… можно Зоря, Зорька. Такое имя у меня редкое.

— Ну почему редкое? У меня в деревне у бабушки половину коров так звали.

В одном городке в Латинской Америке существует традиция: при рождении мальчика с балкона на оживленную улицу выливают ведро кипятка. Что внизу скажут, так и назовут ребёнка. Вот и зовут почти всех мужчин в городе — Хулио, Хуан и Педро…

Трофимка млел. Он сидел на продуваемом всеми атлантическими ветрами верхнем ярусе, или палубе, небольшого пароходика вплотную к Сиомаре, и та время от времени поглаживала его ладошки с короткими разноцветными пальцами своими холёными, тонкими, длиннющими. Розовые коготки отблёскивали на солнце, а иногда залезали на кучерявый палас его головы и царапали дурную перуанскую голову. При этом кубинка напевала песенку, переведённую на испанский, из смешного фильма про футбол, что Теофило посмотрел уже, наверное, раз сто — показывали в кинотеатре в Алма-Ате, и он несколько дней ходил на все вечерние сеансы после тренировок, а потом эту картину, «Запасной игрок», показывали и в лесном санатории у Довженко.