— Попробовать бы, — прогудел Бубенец.

— Так там покойник плавал! — охренел Севидов, ныне записной трезвенник.

— Тьфу на тебя… Бренди попробовать.

— Бренди? — Лобановский потёр подбородок. — А чего — сходим после турнира в магазин, попросим лучшего. Нам ведь изрядно песет местных дали. Хороший подарок друзьям и родственникам. Подарок, я сказал — чтоб мне не надрался никто! Бренди-то — это просто плохой коньяк, если не ошибаюсь. Ну, «плохой» — может, неправильное слово… пусть будет «ненастоящий».

Интермеццо двадцатое

Стоят два гpузина, pазговаpивают. Видят — тpетий мимо идет. Они ему:

— Здpавствуй, земляк, как здоpовье?

Тот — ноль внимания. Тогда те догоняют его:

— Слушай, бичо, мы с тобой поздоpовались, а ты мимо идешь — нехоpошо, да!

Тогда тот отвечает:

— А я не гpузин, я аpмянин… Пpосто лицо такой глупый!

Трофимка Арисага заселился в двухместный номер «Отель Бутик Конвенто Кадис». Гостиница располагалась в районе Старый город, и обычной точно не была, а была каким-то бывшим средневековым монастырём — гид сказал, что построили его аж в XVII веке. Выходит, лет четыреста зданию. Внутри немного чувствовалось — потолки не ровные, а сводами, не умели ещё бетонных плит перекрытия делать. Зато шумоизоляция — на высшем уровне. Хоть молотком в стену стучи, соседи через полуметровую стену ничего не услышат. Самым же удивительным в этом бутик-отеле был внутренний двор. Он был на манер шахматной доски выложен цветными плитами, и аж сверкал в пробивавшихся сквозь затянувшие к вечеру небо облачка солнечных лучах.

Отель был в самом центре Кадиса, всего в 25 метрах от мэрии и в паре минут езды от стадиона, спрятавшегося в переплетении узеньких улиц.

Комнату Трофимка делил с молодым итальянцем, что совсем недавно приехал в СССР — будет в следующем году играть за «Кайрат». Зовут его Ренато Дзаккарелли. Никто, понятно, паренька по фамилии, да ещё такой непривычной, в команде не звал. Теофило прозвали Трофимкой, а Ренато — Ринатом, почти с местным колоритом. Как-то не подходил к нему уменьшительный суффикс. Выше метра восьмидесяти, почти самый высокий в клубе — разве Севидов побольше, так тот вообще гигант, этакий русский богатырь, а усатый, серьёзный всегда Ринат ещё массу не набрал — худой. Занимались на тренировках вместе с Теофило, и предложил перуанец итальянцу как-то сбегать наперегонки стометровку. Сбегали. Отстал на повороте Ринат — но большую часть ведь бежал ноздря в ноздрю — растёт смена!!! Как и Теофило, он был атакующим полузащитником. В завтрашней игре с мадридским «Реалом» Лобановский решил в первом тайме выставить весь молодняк — и Ольшанского, и обоих итальянцев, и Виктора Колотова, и Пауля Брайтнера. Задача — перебегать королевский клуб. Играть с ними на технику глупо — там что ни игрок, то сборник или кандидат в сборную, и все — вполне опытные. Не один сезон в клубе, с какими только грандами европейскими не встречались. Что им «Кайрат» — на один зуб. Это всё вчера Лобановский сказал, а потом усмехнулся и добавил — ну, вот пусть так и думают, а мы с ними в техничный футбол играть не станем. Давайте, мол, включайте свой перуанский — дворовый. Вот всех старичков, а заодно и чего-то прихворнувшего Долматова, и заменили на пацанов.