Раздался возглас восхищения. Вот это был удар! Метров ведь под сотню мяч пролетел, так и дальше бы летел, но… Но потом люди проооочитааалии. И осооознаалии. Засвистели и загудели.

Бубенцу выдали новый мяч. Масик решил, что хрен какой-то местный щуплый его перебьёт. И грянул. Мяч по совсем уж вертикальной траектории ушёл в затянутое перистыми облаками небо Саратова. Бомбардиры «Сокола» — Корешков, Ломакин, Смирнов и Лавров — побежали назад к своим воротам, потянулась трусцой и полузащита, но понять, куда в итоге приземлится новый орбитальный объект, никто не мог, потому особо и не спешили. А мяч, устав находиться в отрыве от земли, плюхнулся в нескольких метрах от штрафной хозяев. Попал на бугор местного кочковатого поля, почти без признаков травы, и отлетел точно в ноги Арисагина, чуть подпрыгивая. Трофимка его подхватил и понёсся к совершенно неприкрытым воротам — два крайних защитника-то были, а вот «артиллерист», он же центральный защитник Валентин Владиславович Ольшанский, глядел на дело ног своих с сумбуром в голове. Теофило, конечно, в такой ситуации и Ольшанский бы не остановил. Решив сыграть до верного, он сблизился максимально, тем более что голкипер страшно затянул с выходом, и аккуратно тюкнул под штангу. Вратарь отчаянно и неуклюже опрокинулся набок, надеясь прикрыть угол, но мяч, перепрыгнув его, в этот угол и залетел. На табло загорелось: С. рат.ı 0 — Алма-Ата 1.

Валерий Лобановский поаплодировал и мысленно, и даже физически, этим феноменальным ударам. Достал блокнот и записал себе на заметку третьего номера «Сокола» Ольшанского. Заметив эти действия старшего-младшего товарища, Нетто махнул рукой.

— Мы лимит благосклонности начальства в этом году исчерпали, не дадут больше никого переводить до конца сезона.

— Не последний же год живём! Парнишка молодой совсем, ему ещё лет десять играть. Нужно будет переговорить после матча. Узнать, что да как. Учится, или окончил чего?

— Если только поговорить… Слушай, Гусак, а мне тут аксакал наш грузинский сказал, что вроде как послал Первый секретарь наш человека вербовать молодёжь в Италию. Ничего не слышал?

— Говорил Тишков. Есть надежда затащить троих пацанов к нам и троих в Павлодар — хороших подростков, почти под дубль возрастом. А потом, как Арисагина, надеется уговорить гражданство принять, — нехотя ответил Лобановский и бросился к кромке поля, стараясь даже краешком ботинка не наступить на черту (примета у него была — нельзя наступать на белые линии на поле).

— Разобрались на правом фланге! — крикнул защитникам и полузащитникам. — Что они у вас, как у себя дома, тут мечутся?!