Интермеццо четвёртое

Жена делает мужу замечание:

— Ты очень плохо выколачиваешь ковер. Нужно бить посильнее.

— Сильнее нельзя, — отвечает муж.

— Почему?

— Если бить сильнее, поднимается ужасная пыль!

Густав Макс Видеркер в последнее время мучился грудной жабой. Чуть переволнуешься или поспешишь куда, и всё — боль в груди и в челюсти. Пока нитроглицерин не примешь, совсем тяжко, потому бегать старался поменьше. Врачи? А что врачи! Меньше, мол, животных жиров и спокойная жизнь. Это у него-то, который еле успевает на два фронта? В этом году он значительно расширил своё ковровое производство. Теперь кроме двух его небольших фабрик в Буксе и в немецком Плюдерхаузене у него настоящий монстр открыт в Ветциконе, недалеко от Цюриха. И ткут там ковры по лицензии от русских — не обычные, а картины. Плюсом те же русские ковры продаются в пяти его магазинах по всей Швейцарии.

А футбол? Футбол — это любовь, и на неё время у Густава было всегда. Футбол — на первом месте. До финала Кубка европейских чемпионов 1968-69 годов, который пройдёт 28 мая, три дня. Есть время слетать до Алма-Аты и обратно. Таким людям, как Пётр Тишков, отказывать в такой малости, как разговор о футболе, да ещё который может принести существенные деньги, не принято. Успеет вернуться и поглядеть, как «Милан» с «Аяксом» рубиться станут.

Не успел. Из самолёта вынесли на носилках. В воздухе случился сильнейший приступ — прямо скрючило от боли, и ни вздохнуть, ни пошевелиться. Таблеточка хоть и подействовала, но полностью все симптомы не сняла. Подъехала в аэропорт карета «Скорой помощи» и отвезла в больницу в Алма-Ате. Плюхнули на соседнюю койку с герром Тишкофф.

— Ну, теперь наговоримся… Так, Густав, сейчас тебя прокапают, поспишь — а утром поговорим, и отправят тебя в горное ущелье, тут недалеко. В санаторий.

— Матч…

— Хренач. Ты что думаешь, без тебя планета вертеться перестанет? Ты, братец, мне нужен живой и здоровый. Кто будет советские ковры продвигать на мировой рынок? Кто мне будет помогать в нашей стране футбол развивать? Эй, доктора, усыпите этого торопыгу! — пока переводчик переводил — вставили иглу, чего-то влили, и боль ушла. Как и сознание.

Событие восьмое

Мой ковер на 100 % состоит из натуральной шерсти, только 50 % из них — это шерсть кота.

— Проснулся? — Штелле осмотрел близоруко хлопающего глазами без очков швейцарского толстячка.

Вынырнул из-за занавески казах-переводчик и спросил у коврового футболиста: «Зинд Зи вах»?

— Петер, а как же финал? — состроил кислую рожу Президент УЕФА Густав Видеркер.

— Я им позвоню, чтобы без тебя не начинали.