Иногда память реципиента выкидывает знатные фортели, и вскоре мой секретарь соединил с искомым человеком.

— Привет, Алексей Алексеевич. Узнаешь?

На том конце провода, если и удивились, то вида не подали.

— Конечно, Виктор Семенович. Чем могу?

Полковник Крохин сейчас начальник 1-го отдела 2-го Управления Комитета информации, плотно занимается внешней разведкой. Но служил у меня в СМЕРШ, и насколько помню — здорово связан с военной разведкой.

— На старом месте, форма одежды свободная. Через часик сможешь?

Ответ быстрый:

— Как скажешь.

Все. Коротко и по делу. Чем мне нравятся разведчики.

На работе у меня всегда есть запасной гражданский костюм, даже выбор из галстуков. Что и понятно. Иногда отсюда прямо в театр приходилось ехать. Оставив инструкции, спускаюсь к своему белому Хорьху, машина сияет и готова лихо разрезать московские проспекты. Охрана сразу отправляется на дачу, вдобавок им еще нужно заехать с «Арагви». Не с пустыми же руками встречать гостя. Полковник ждет, как и договаривались на углу улицы Коминтерна, у самого Кремля. Прохожие с любопытством смотрят на двух записных франтов в шикарной машине. Алексей часто выезжает заграницу, поэтому одет предельно модно. Ну пусть нас считают зажравшимися мажорами, но точно не высокопоставленными служаками. Обмениваемся ничего не значащимися фразами, наслаждаясь быстрой ездой. Патрульные мой автомобиль знают «в лицо», поэтому лишь козыряют вслед. Я даже временами наглею, подрезая и вытесняя остальных участников движения. Все не могу привыкнуть, что тут вместо знака поворота нужно гудеть. Постоянные звуки клаксонов немного раздражают. В итоге доехали до дачи за двадцать минут. В будущем такое возможно лишь составе правительственного кортежа.

Крохин ласково постукивает по крылу ладошкой.

— Это вещь! Завидую люто.

Я усмехаюсь:

— Пользуюсь положением. Пойдем, поедим, выпьем. Разговор не на сухую.

На веранде все уже готов. Шашлыки, зелень, соусы, лепешки, овощные закуски. Алексей достает из припасенного пакета вычурную бутылку.

— Французский, из крайней поездки привез.

Беру, изучаю этикетку и милостиво киваю:

— Это вещь!

Мы смеемся и разливаем по одной. Разговор никуда не торопится, так что успеваем перекусить и употребить чудесный коньяк двадцатилетней выдержки. Нет, в этой должности и возрасте есть определенные плюсы. Тебе покорны и такие напитки, и молодые девушки. Любого возраста и положения. Сказывали, что Абакумов заводил интрижки и с дочками «небожителей». Пока его память на этот счет помалкивает. Но иногда под утро всплывают незнакомые лица и имена. И что хуже всего, при каких обстоятельствах я их запомнил. Товарищ у нас был шебутной и моралью не особо заморочен. И вот последнее не есть гут. Наследил изрядно. Как бы это впоследствии не всплыло. Брежнев все-таки был более аккуратен.