Наконец, около 21 часа вечера привезли почту, охранник Лозгачев решил воспользоваться этим предлогом, чтобы войти в комнату Сталина и потревожить покой вождя. Он вошел в комнату и не сразу заметил лежащего на полу Сталина. Он лежал на правой руке, в мокрых брюках от пижамы. Рядом валялись его часы. На столе стояла бутылка минеральной воды. Вождь провел на полу по меньшей мере несколько часов и сильно замерз, его колотил озноб. По свидетельству Лозгачева, глаза Сталина были открыты, однако он не отвечал на вопросы, а только что-то мычал. Прибежавшая охрана перенесла Сталина в большой зал, его переодели, уложили на диван и укрыли одеялом. И началась агония последних жутких дней эпохи.

5 марта у Сталина диагностируется предагональное дыхание Чейна-Стокса. Вдруг появилась рвота кровью, давление упало. Все участники консилиума толпились вокруг больного и в соседней комнате в тревоге и догадках. В 20 часов вечера открывается экстренный пленум. В 20 часов 40 минут заседание было закрыто — поступили срочные известия с Ближней дачи.

Светлана Аллилуева вспоминала:

Агония была страшной. Лицо потемнело и изменилось, постепенно его черты становились неузнаваемыми, губы почернели. Последний час или два человек просто медленно задыхался. В какой-то момент он вдруг открыл глаза и обвел ими всех, кто стоял вокруг. Это был ужасный взгляд, то ли безумный, то ли гневный и полный ужаса перед смертью и перед незнакомыми лицами врачей, склонившихся над ним. Взгляд этот обошел всех в какую-то долю минуты. И тут, — это было непонятно и страшно — тут он поднял вдруг кверху левую руку, которая еще двигалась, и не то указал ею куда-то наверх, не то погрозил всем нам. Жест был непонятен, но угрожающ. Неизвестно, к кому и к чему он относился… В следующий момент душа, сделав последнее усилие, вырвалась из тела… Все стояли вокруг, окаменев, в молчании, несколько минут, — не знаю сколько, — кажется, что долго.

В 21 час 50 минут Сталин умер.

Первым вскочил Берия и с криком «Хрусталев, машину!» покинул дачу и умчался в Москву. Следом уехали остальные члены ближнего круга Сталина — все спешили в Кремль, чтобы уладить все формальности перехода власти. По дороге обиженный Хрущев начал склонять Маленкова присоединиться к заговору против Берии. Маленков ответил туманным отказом — дескать, поживем — увидим. Началась новая эпоха.

Судоплатов по дороге молчал, изредка кидая в мою сторону многозначительные взгляды. В какой-то момент я скомандовал:

— Останови машину. Павел Анатольевич, выйдем.

Мы прогуливались в тени деревьев, попутно выясняя отношения.