— делал все это он необычайно быстро, угнаться за ним могли только три очень старательные девочки из группы, сидевшие на первом ряду, но иногда он вдруг делал паузу, отступал от доски на несколько шагов и пару минут обозревал написанное взором «безумного профессора». Вся группа в такие моменты лихорадочно пыталсь за ним угнаться и переписывала с доски;

— дважды на моих глазах в таких ситуациях Ржаницын внезапно говорил «Нет, все не так!» и смахивал все написанное.

Но гений был безусловный, ручаюсь.

MOSCOW-80: МЯТЕЖ

Олимпийские дела… Я в то замечательное лето служил бригадиром аварийно-ремонтной бригады сантехническиой службы гостиницы «Россия», вспоминаю с удовольствием — 37 выговоров за 45 дней.

Тогда из Москвы выселили за 101-й километр весь неблагонадежный и непрезентабельный элемент, а московских студентов поголовно впрягли обслуживать Олимпиаду — инязы всякие переводчиками, строителей — строителями и так далее, вплоть до студенческого отряда горничных, среди которых попадались и вьюноши весьма богатырского размера, как, к примеру, наш герой — Теша.

Еще до начала Олимпиады Теша, будучи горничным… нет, как же это по-русски? А, вот! Коридорным он был! Так вот, готовил он с сотоварищами некое опустевшее общежитие под заселение зрителями — со всей страны по профсоюзным и комсомольским путевкам стекались счастливцы, а нормальные гостиницы, которых и так было небогато, уже заполнились под завязку журналистами, комментаторами, шпиёнами, спортивными функционерами етс. Многое тогда делалось впервые — опыта прошедшего еще в 1957 году Фестиваля молодежи и студентов явно не хватало. Сильно опасались всяких провокаций (Афган тока-тока начался, бойкот и прочее), даже нам, сантехникам, сообщили, в какой номер в «России» стучаться в случае чего. Ну и коридорных-горнишных из студентов тоже натаскивали — враг не дремлет, будьте бдительны!

Вот в одно прекрасное утро Теша был оторван от своих коридорных занятий (общага, прошу заметить, стоит еще пустая и запертая, в Москву пока никого не привезли, все начнется через 5–6 дней) странным гулом во дворе. Он пошел к окну, глянул в него и остолбенел: во дворе буянила толпа человек в 300, обутых в ватники с чужого плеча, драные треухи, тельники и прочее, тому подобное. Сегодня мы бы назвали это зрелище «бунтом бомжей».

Обомлевший Теша замер и в прострации наблюдал, как толпа придвигалась к общаге с выраженно недобрыми намерениями.

Но тут из-за угла вышли два патрульных милиционера, оглядели происходящее и один из них что-то буркнул в рацию. Минут через пять, когда толпа уже явно собралась брать здание штурмом, а к каждому окну прилип остолбеневший студиозус, повторяя Тешину позу, подкатил ЛиАЗик. Из него посыпалось невиданное до тех пор в Москве воинство — бравые молодцы в пластиковых касках, со щитами и дубинами, каких любил показывать в выпусках «Международной Панорамы» каждый уважающий себя обозреватель, рассказывая о массовых протестах в мире капитала и о жестокостях полиции.