Но я же воспитанный мальчик, меня же учили, что еду оставлять нельзя! Вот я и натягивался, как удав, на салат, тарелищу супа и чего-то там жареное размером с половину меня. Антоний, наконец, сжалился, и объяснил, что все есть не обязательно, а можно попросить упаковать с собой в doggy bag. Типа собачке, эвфемизм такой.
Жрал я это все еще дня два, а потом мы тронулись в обратную дорогу в Нью-Йорк. И посредь дороги остановились в том же самом дайнере. Но я уже был умный и от трех блюд отказался, решив ограничится чаем и десертиком и заказал кусочек бананового торта. И опять ошибся.
Клин размером 20×20×20 см и весом, наверное, в полкило, я жрал еще два дня.
САГА О ЖИВЫХ И МЕРТВЫХ
Году так в 93 м наша Фирма решила обзавестись филиалом в Праге. Ну, просто некоторые очень полезные вещи Америка в Россию не продавала, а в Чехию — запросто, вот и.
Контактов у личного состава Фирмы было завались и вскоре во главе тамошнего офиса встал Гонза (так-то Ян, но его все звали Гонзой). Обычный такой чех, законопослушный, умеренный, совсем не Швейк.
А у нас, напоминаю, время суровое — девяностые, героическая эпоха ударного строительства капитализма. Поднять человека в три часа ночи — как здрасьте, про выход на работы в воскресенье и разговора нет. Надо — значит надо, но платили честно. И Шеф, сильно похожий на страшных «новых русских» — крупный, напористый, кашемировое пальто, все дела.
И вот Гонза решил заболеть. Как добропорядочный сотрудник, еще не отвыкший от ужасов социализма, он уведомил Шефа — так мол и так, вырубаюсь на 2–3 дня, бюллетень, все оформлено законным порядком. После чего немедленно вернулся к работе, уж больно его впечатлил ответ Шефа:
— У нас нет больных сотрудников. У нас сотрудники или здоровые, или мертвые.
Мухосранские саги — В сетях шпионажа
САГА О ДЕЗЕРТИРЕ
Наш мириканьский товарищ Леня, по прозвищу Брат Леонтий, был типичным жовиальным одесситом — крупным, чернявым, говорливым, искрометным, прохиндеистым и т.п. Убыл он на ПМЖ в Соединенные Штаты где-то в конце 70х, причем убыл весьма своеобразно: семья ожидала разрешения на выезд, но тут Леню призвали, видимо, с целью морально-психологического давления на жалких трусов и отщепенцев. Ленин папа, мужчина весьма решительный (если не ошибаюсь, три боевых ордена за Войну), к тому же, бывший тогда крупным цеховиком, немедленно устроил так, что Леонтия отправили служить в спортроту при команде «Черноморец». Выездное дело форсировали, кого надо подмазали, начальнику ОВИРа так вообще задарили «Жигули» и все бумажки были готовы к пятому дню службы в ВС СССР. Опять же, по устроенной папой договоренности, Леонтия выпустили на субботу и воскресенье домой в увольнение. И семья тут же, похватав собранные баулы, метнулась в аэропорт и к тому моменту, когда тщи командиры забеспокоились о невернувшемся из увольнения бойце, была уже в Вене.