— Да. странно, если только не считать все это звеньями одной цепи, то есть более серьезного заговора, чем Ежова — Гамарника — Урицкого. Меры по усилению охраны дали результат, и наш вероятный противник убедился, что так просто тебя. Коба, не достать. Но короля играет свита. Поэтому сейчас они направили основные усилия на то, чтобы убрать самых верных твоих соратников. Я так думаю.

— Э-э-э… ты что, предлагаешь так оценивать верность товарищей: было на него покушение, значит верен, не было — хорошо подумать, можно ли ему доверять? Так?

Киров не растерялся.

— Я думаю, стараются убрать те фигуры, которым уже сейчас нашли подходящую для них замену. Ежова на место Жданова, Якира на место Ворошилова, Гамарника на место Молотова.

— Даже так… Интересно. Вот только мне очень не нравится выражение «вероятного противника». Как бы сделать так, чтобы он стал явным. Кто ведёт против нас эту игру? Кто это всё задумал и начал осуществлять?

— Работаем, товарищ Сталин. Я бы хотел привлечь группу аналитиков к этому делу. Может быть, даже Строителя… у него бывает очень оригинальный взгляд на вполне обыденные вещи.

— Разрешаю. Но за каждого привлеченного человека отвечаешь головой.

Киров собрался уходить. Но тут в кабинет вошёл Поскрёбышев, он был сильно взволнован, совершенно не похож на себя, по лысой башке скатывались крупные капли пота.

— Товарищ Сталин. Сообщили из Краснодара. Было совершено покушение на Надежду Аллилуеву.

[1] Эксы — от слова экспроприация, так называли молодые революционеры ограбления богатых граждан или почтовых карет, банков и т.д., с целью приобретения средств для подпольной деятельности. Сам Сталин принимал участие в подобных мероприятиях. В отличии от таких чистоплюев, как Ленин и Троцкий.

[2] В РИ повесть написана в январе — марте 1925 года, Булгаков надеялся опубликовать «Собачье сердце» в альманахе «Недра», однако повесть порекомендовали даже не отдавать на чтение в Главлит. Николай Ангарский, которому произведение понравилось, сумел передать его Льву Каменеву, однако тот заявил, что «это острый памфлет на современность, печатать ни в коем случае нельзя». При обыске, произведённом у Булгакова ОГПУ 7 мая 1926 года (ордер 2287, дело 45), у писателя была изъята также и рукопись повести. Сохранились три редакции текста (все — в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки). Только после ходатайства Максима Горького через три с лишним года после обыска изъятое было возвращено автору. В СССР повесть распространялась в самиздате. В нашей ветке истории Булкагов сделал пьесу по повести, и она была поставлена в МХАТе.