В один и тот же день прошло три знаковых мероприятия. Цесаревич Дмитрий провел в Александровской слободе совещание высшего военного руководства Государства Российского, в котором приняли участие командующие всеми четырьмя флотами, военно-космическими силами, опричными, земскими и вспомогательными войсками. И да, учений назначили просто какое-то невероятное количество. В основном — на Дальнем Востоке и в Закавказье.

Связано ли это было с тем, что именно туристы, торговцы и дипломаты из Японии, Персии и Высокой Порты были массово замечены в каждом из внезапно возникших очагов Хтони — этого не сообщалось.

В это же время Василий председательствовал на заседании Госсовета, где представители всех аристократических кланов единогласно проголосовали за предоставление Триумвирату Цесаревичей чрезвычайных полномочий в деле расследования заговора, фактически подписав приговор мятежным Рюриковичам. Да и вообще, кажется — аристократы пребывали в прострации, оценивая новую реальность, в которой впервые за сотни две лет цесаревичи не конкурировали или враждовали, а сотрудничали! Да и тактика «бей своих, чтоб чужие боялись», похоже, сработала: если уж Рюриковичей, родную кровь, Грозные душат нещадно, то что же будет с теми, кто хотя бы глянет в сторону возможной фронды? Тут что угодно подпишешь, потому как — а вдруг один из царственных братьев на огонек заглянет, пальцами щелкнет — и собственная же верная-преданная охрана растерзает своего господина. Страшно!

А Федор Иванович — шеф нашего колледжа и самый большой специалист по нещадному удушению — в это же самое время проводил мероприятие несколько другого коленкора: в его весьма скромном, почти стерильном кабинете присутствовали главы Приказа тайных дел, Сыскного приказа, Чародейского приказа (он же — Министерство магии), а также руководители муниципальной сервитутной полиции, вооруженной земской милиции, Особой егерской службы и еще каких-то ведомств, мне неизвестных. И там им младший цесаревич задачи нарезал. Какие? «Тащить и не пущать», конечно.

Это все по радио рассказывали, пока мы ехали. Водитель-гном был очень уж политизированным и переключал с одной волны на другую, слушая новости и аналитику под разными соусами. Кхазады — они вообще такой народ: если руками не работают, о политике трепаться очень любят. Каждый — эксперт, их послушай, так если б в каждом приказе одни кхазады сидели, то «все жили бы богато и свободно от забот, и даже самый последний ремесленник имел бы не менее трех рабов». Или как там у гномских философов древности говорится?