— И я с ним! — подкинулась Эля.
— Ермолова? А ты чего? — удивился Полуэктов.
— А мы вместе! — запальчиво проговорила девушка и тут же зарделась: — В смысле — вместе виноваты!
— Я, конечно… Э-э-э-э… Ну вы, в общем-то, не очень виноваты. — Ян Амосович несколько растерялся, а потом махнул рукой. — Давайте, ребята, все выходим из класса, у вас перерыв десять минут. Титов остается парты расставлять, а ты, Ермолова, чертеж смой. И ручками, ребята, ручками! Никакой магии, даже и не думайте! Магия — после занятий. Как только лекции окончатся — жду вас на площадке номер семь, будем излишки сбрасывать… И ничего на вечер, кроме этого, не планируйте, у Титова на «излишки» уйдет часа четыре, не меньше!
Глава 6 Разговор на лавочке
Я вышел из мастерской Лейхенберга в совершенно зачумленном состоянии и хватал воздух ртом, как рыба.
Все дело в том, что Людвиг Аронович и Борис Борисович задолбали меня до последней крайности: они ведь один другого лучше, две умные головы, один я тупой. Сначала эти дядечки бесконечно спорили о свойствах сплавов и тонкостях присадок и жидкостей для закалки. Потом решали, что лучше использовать, чтобы не нарушить вибрации эфира: кузнечный горн, алхимический атанор, газовую горелку или магическое пламя. После этого оба великих специалиста долго обсуждали тип и форму будущего артефакта — чтобы и красиво, и практично, и с точки зрения носкости вопросов не возникло.
А я сидел и пялился то на одного, то на другого, у меня даже в глазах стало рябить. Когда маг и кхазад пришли к консенсусу и решили, что священнодействовать мы будем над созданием металлического браслета, то вдвоем начали шпынять и поучать меня, и не думая приступать к работе. Они даже базу под это подвели, магнаучную: артефакт куда лучше будет откалиброван и заточен именно под меня, если я сделаю его сам! Под их чутким руководством, конечно.
Два умудренных опытом ученых мужа сидели в потертых креслах, пили кофе из облупленных кружек (благо — не чай) и командовали мной в стиле «стой там — иди сюда!», «возьми, но не трогай» и «делай медленно, но чтобы быстро». Знаете, как это страшно бесит?
Целый час я отмерял кусочки неведомых мне материалов — слитки их напоминали что-то вроде толстой проволоки — и отделял при помощи лазерного ювелирного резака, который походил на маркер с проводом в казеннике. Потом — взвешивал эти огрызки почему-то на аптечных весах с двумя чашечками. Не на электронных, которые стояли тут же, а на вот этой вот архаике! Потом — плавил компоненты в специальных плошечках фиг знает из какого кристалла. В качестве компромисса между двумя великими знатоками часть плошечек нагревалась на горелке, другие — в атаноре, третьи — на зажженном Борисом Борисовичем в каком-то горшке неугасимом огне. После — смешивал расплавленные вещества: в строгом порядке и с определенной скоростью, тщательно помешивая какой-то витой костяной штуковиной. Рогом единорога? Берцовой костью хоббитца? Волосом из ноздри бразильского мегабобра? Понятия не имею, но жидкий металл и прочие расплавы с этой мешалки просто стекали, не причиняя ей ни малейшего вреда. И все то время я орудовал под аккомпанемент язвительных комментариев и едких шуточек двух противных дядек… Конечно, я все делал не так, и гореть мне за порчу материалов в аду, и получится у меня фигня на постном масле, а не артефакт с маскировочными и защитными свойствами!