Я отлично отдохнул. Заставляя, тренированное, скованное строгостью вбитого в голову устава тело Катрин, извиваться и мять простыни в сильных пальцах. Она была зажата, напряжена, но мой энтузиазм быстро растопил эту стену, как солнечная весна топит снежные одеяла. Её стоны путались в складках жалюзи, бились в окна, она содрогалась, словно от электрического разряда.

Все это продолжалось, пока мы не устали.

Улыбнувшись воспоминаниям, я потянулся.

Покинув слишком широкую для одного человека кровать, пошёл в душ. После вчерашней вечеринки на виллу придёт горничная, надо сказать ей, чтобы сменила белье.

Многие не видят смысла в душе перед тренировкой, а у меня всю прошлую жизнь день всё никак не начинался, пока тугие струи воды не смоют прошедшую ночь. На работу или на встречу за все тридцать лет карьеры я опоздал лишь два раза. Но даже так не отказывал себе в ритуале. Помнится в универе, часто мочил голову под краном на кухне, чтобы миновать очередь в общую душевую. Затем голова включалась и я чувствовал себя бодрым и свежим.

Хавьер ждал у ворот, неспешно разминая мышцы. Магам тоже требовалась разминка. Они сильнее, быстрее, дольше живут и гораздо медленнее стареют, но по сути мало отличаются от обычного человека.

Особенно маги низкого уровня, или как они здесь зовут себя — мета. Всё никак не привыкну. Для меня они просто волшебники.

Все эти уровни, слава богу, что здесь не средневековье. Боюсь, в таком случае я бы пропадал за плугом и прожил самую заурядную жизнь из тех, что мог когда либо представить.

Телохранитель подождал пока я сделаю комплекс для разогрева суставов и связок, после чего мы побежали. Три километра в гору, затем столько же обратно.

Неделю назад я сбивал дыхание раз десять, но сейчас держался куда увереннее.

Матео и Белла сегодня отсутствовали, я дал им время, чтобы восстановиться после вечеринки. Себе я этого позволить не смог.

После пробежки появилось ощущение прилива энергии. Во дворе уже суетились три женщины в белых передниках, желтых резиновых перчатках, вооруженных моющими средствами.

— Доброе! — кивнул я Марие, присев за стол.

Эстелла поставила передо мною блины, отошла, но пытливо глядела, я это чувствовал.

Всё пытается понять, что мне больше всего нравится. Даже Мария заинтересовалась, опустила газету.

— М-м-м, — протянул я, прожевывая. — Эстелла, спасибо, ты мастерица, был бы я постарше, пел бы серенады под твоим окном.

— Будет вам, сеньор Виктор, — отмахнулась полотенцем женщина, улыбнулась и продолжила готовить, скоро должны были приехать её дети.