— Сеньор Эмануэль! Нет-нет, что вы, я сам собирался позвонить, просто не решался беспокоить.

— Беспокоить? Да брось. Мы же с тобой не чужие люди. — Эмануэль бархатисто засмеялся. — Кстати, Роза и Долорес о тебе спрашивали. Помнишь тот вечер в «Атлантике»? Говорят, ты был в ударе.

Габино расплылся в улыбке. Тот вечер он помнил хорошо.

— Передайте им привет. Скажите, что я постоянно думаю о них. — Он помолчал и добавил осторожно. — Жаль, что теперь всё изменилось.

— Изменилось? — в голосе Эмануэля появилось ленивое любопытство. — А что такое? Как там твой заводик, кстати?

Габино скривился.

— Вот именно что уже не мой. — Голос у него сел. — Меня выставили, сеньор Эмануэль. Этот мальчишка, Виктор, пришёл и выставил меня прямо в тот же день. Даже вещи не дал забрать нормально.

Пауза.

— Да ты что, — Эмануэль произнес это без спешки, будто переваривал услышанное. — Ну надо же. Вот ведь наглец.

— Я сам не ожидал. — Габино поставил кастрюлю на стол и вытер руки о штаны. — Пришел, осмотрелся, нашёл мастера и назначил его вместо меня, будто я пустое место.

— Слушай, ты не принимай близко к сердцу. — Эмануэль понизил голос, будто говорил по секрету. — Я тебе скажу кое-что, только между нами. Виктора в семье никто не любит. Мальчик совсем не тот, на кого делают ставки. Его в Корсу потому и отправили, чтобы подальше от глаз. Отлучили от дел, от нормального общества. Сидит там, варится в собственном соку. Думает, что вершит судьбы, а на деле ему просто дали игрушку, чтобы не мешал взрослым.

Габино слушал, не перебивая.

— Старших не уважает, — продолжил Эмануэль. — Это у него с детства. Мы с братом пытались объяснять, да без толку. Тайрон тоже не особо привечает младшего из семьи.

— Это чувствуется, — осторожно сказал Габино. — У него манера такая, смотрит на тебя и будто цену определяет.

— Именно! Зелёный совсем, а туда же. — В голосе Эмануэля зазвучало что-то похожее на усталость. — Мальчик не понимает, как настоящая жизнь устроена. Думает, что известная фамилия сама по себе броня.

Габино помолчал секунду.

— А… нельзя ли ему объяснить? — произнёс он тихо, пытаясь зайти издалека. — Ну, так, чтобы понял, чтобы уважение появилось к людям постарше.

Эмануэль не ответил сразу. Слышно было, как он отпивает что-то из стакана.

— Идея неплохая, — сказал он наконец причмокнув. — Мальца и правда не мешало бы научить уму-разуму. Жизнь, она такая штука, понимаешь. Преподаёт уроки больно, но зато запоминается. — Он вздохнул. — Я бы и сам занялся, да дел невпроворот. Не доходят руки, Габи. Совсем не доходят.