— Ты всё слышала, — сказал я.

— Стены тонкие, — она развела руками.

— Или слух хороший, — с намёком проворчал я.

Я отпил кофе. С каждым разом он был все вкуснее.

В голове складывалась цепочка, простая и неприятная. Габино знаком с Хорхе — это факт. Хорхе пришёл на завод сразу после увольнения Габино — это тоже факт.

А кому выгодно, чтобы завод снова вошёл в штопор?

Только тому, кто использовал его раньше.

Эмануэль дэ Фуэго, дорогой дядюшка. Завод работал на него как личная копилка с дырой, которую никто не замечал. Я пришёл, перекрыл дыру, выставил его человека. Очень обидно. Значит, надо вернуть всё как было, и лучше чужими руками. Пусть племянник испугается, попросит помощи и окажется должен. Или просто бросит игрушку и умоется.

Красивая схема, ничего не скажешь.

Вот только доказательств у меня ноль. Ни одной бумаги и ни одного свидетеля. Есть Хорхе, который знал Габино, а Габино знал Эмануэля. Три точки, между которыми можно нарисовать линию, но линия эта пока воображаемая. Дядя наверняка позаботился о том, чтобы нигде не светиться. Такие люди всегда прячутся за посредниками. Грязная работа делается чужими руками, а сам он в это время сидит на каком-нибудь банкете и улыбается нужным людям.

Чистейшей воды теория, ничего больше. Вот только подобные схемы мне были до боли знакомы.

— О чём думаете? — тихо спросила Мария.

— О том, как приятно иметь родственников, — ответил я. — И как не приятно, когда родственники имеют тебя.

Она посмотрела на меня с тем выражением, которое я уже научился читать. Что-то среднее между сочувствием и попыткой понять, шучу я или говорю всерьёз.

— Всё будет хорошо? — тихо спросила она.

Я поставил чашку на стол.

— Как правило, да, — сказал я. — Если не расслабляться.

Завтра будет длинный день.

* * *

Следующим вечером мы взяли чемодан с виллы, набили его старыми газетами из кладовки. Упакованный чемодан весил ровно столько, сколько должен весить чемодан с деньгами.

Хавьер осмотрел все еще утром и тут же набросал на бумаге план со всеми позициями. Ещё разок понудил в ухо о том, что не стоит мне туда соваться, но я его остановил.

Выехали в половину седьмого. Хавьер за рулём, я с чемоданом на коленях.

Шиномонтаж Наварро располагался в конце тупиковой улицы, зажатой между складом стройматериалов и глухой стеной портового забора. Ржавые ворота, тусклый фонарь над входом, запах водорослей и машинного масла.

Место выбрано с умом — один въезд, никаких случайных прохожих, соседи привычные к тому, чтобы не замечать лишнего.

— Готовы? — спросил Хавьер, не поворачивая головы.